Я тебя проучу

Пекло. Адски раскаленное и пожирающее. Именно в его страстных, немилосердных объятиях я сгораю дотла, шепча с мучительным стоном:

— Глубже… Еще… Быстрее… Да-а-а…

Стол, на краю которого удачно пристроены мои упругие ягодицы, глухо стучит о стену. Ножки скрипят по паркету. И хотя это запросто выдаст нас, мы не останавливаемся. Стоп-кран сорван. Тормозов нет. Наоборот, набираем темп, беснуясь диким зверьем — текущая самка и одолевший всех соперников

— Ри-и-ита, — тянет Ярослав, зубами скребя по моей шее и прикусывая мочку уха.

Его голос, его интонация, умение сексуально похрипывать — они всегда меня пьянили, разгоняли по моей коже мурашки. Ему бы в модные журналы и в глянцевую рекламу, а не в нашу фирму. Однако должность старшего менеджера тоже неплоха. Должность, которую он займет с минуты на минуту, как только меня официально переведут в директора.

Свой кабинет, заместитель, секретарь, право подписи. Совсем другой уровень. Больше не придется зажиматься в подсобках. Буду вызывать подчиненного в кабинет и там заставлять отчитываться за все свои косяки. Жадно, долго, жарко. Так, чтобы даже компьютеру становилось стыдно.

— Хр-р-р… — порыкивает Ярослав, вдалбливаясь в меня до предела. Настолько глубоко, что я чувствительной кожей вокруг промежности ощущаю пульсацию его мошонки.

— Боже-е-е, — тяну я со сладкой мукой в голосе и закатываю глаза, прилипая к горячей мужской груди. — Ты псих, Яр.

Усмехнувшись, он находит мои губы своими и присасывается к ним, окончательно лишая меня сил. Его язык вытворяет такое, что хочется задрать ноги повыше и толкнуть его вниз. Но это на десерт. После работы. На заднем сиденье машины.

Отдышавшись, мы отлипаем друг от друга и принимаемся одеваться. Застегивая ширинку и ремень, Ярослав не спускает с меня влюбленных ярко-голубых глаз. Он всегда так смотрит, когда собирается озвучить какую-нибудь очередную сумасшедшую идею.

Делаю вид, будто не замечаю. Люблю дразнить его, притворяясь дурочкой. Застегиваю блузку, подтягиваю чулки, поправляю юбку и, зажав шпильку губами, пальцами расчесываю растрепанные волосы.

— Рит, я тут подумал… Может, мы поженимся?

Шпилька выпадает из моего рта, а волосы проскальзывают сквозь пальцы. Гляжу на него, замерев на месте и вытаращившись. Вот это точно было неожиданно!

— Мы уже почти год знакомы, пять месяцев вместе. Твоей маме я нравлюсь, Сашуля от меня без ума…

— Да! — отвечаю я, не дослушав его.

— Да? — улыбается Яр, не веря собственному счастью.

Я киваю и бросаюсь к нему на шею с криком:

— Да! Да! Да, глупенький! Конечно, да! — Целую его, душа своими объятиями. Обвиваю ногами его талию и снова залезаю на стол.

— Погоди-погоди, Рит. — Он засовывает руку в карман брюк, достает маленький футляр и открывает, показывая мне аккуратное колечко. — Я могу еще и на колено встать, — улыбается, глядя мне в глаза.

А у меня слезы наворачиваются. Нос щиплет. И вообще умереть от радости хочется.

Просто мотаю головой и шепчу:

— Не надо на колено. Надевай скорей.

Довольный моим ответом, Ярослав украшает мой палец колечком и целует руку.

— Ты не пожалеешь, Рит, — уверяет он. — Я буду хорошим мужем и отцом.

— Я тебе верю, — отвечаю, не сомневаясь в нем ни на секунду.

Оповещение на мобильнике прерывает наше уединение, и я борюсь с желанием разбить его. Мы с Ярославом едва ли не живем на работе, но даже тут приходится выкраивать друг для друга минуту.

— Нам пора, — тяжко вздыхает он. — Сейчас будут представлять нового генерального. — Взяв пиджак, надевает его и поднимает мою шпильку. — Тебе уже говорили, кто он?

— Нет, — пожимаю плечами. — Наверное, Афанасьевич еще сомневается, выходить ему на пенсию или еще поработать.

— Его не оставят. Решено же уже. Так что сегодня ты займешь его место.

— А ты мое, — напоминаю я. — Учти, я начальница строгая. Буду спрашивать по полной программе. Жестко и бескомпромиссно.

— М-м-мр-р-р… Я только за.

Кончиком носа потершись о мой нос, Ярослав убирает выбившуюся прядь моих волос за ухо и шепчет:

— Я так рад, что ты согласилась.

— Боялся, передумаю?

— Ты для меня загадка, Рита.

Увы, я пока не готова полностью раскрыться перед ним. Был плачевный опыт с мужчинами.

Он открывает дверь комнаты отдыха и пропускает меня вперед. Уже в коридоре мы сталкиваемся с бухгалтершей, окинувшей нас возмущенным взглядом. Видимо, это она стучала в дверь пятнадцать минут назад, когда мы только вошли в азарт. Порой мне неудобно за наше скандальное поведение, но однажды в моей жизни случилось нечто куда постыднее. С тех пор плевала я, что обо мне думают другие. Мы живем один раз. И я не собираюсь молоть в черепном блендере мысли о постороннем мнении обо мне. Я тоже не особо уважаю нашу бухгалтершу и знаю, как она отмывает деньги. Так что за собой пусть смотрит.

Выйдя в зал с кабинками, где работа гудит компьютерами, телефонами, шелестом бумаг и тихими голосами, я набираю себе стаканчик воды в кулере и, медленно попивая, ловлю взглядом вытянувшую шею подругу. Приподняв руку, показываю ей кольцо, и у нее загораются глаза. Выставив вверх большой палец, показывает, что довольна моим выбором.

Да уж, все сотрудницы, что строили Яру глазки, возненавидят меня еще больше, когда мы поженимся. Но в принципе, чего мне бояться? Скоро я стану их начальницей. Быстро разберусь со всеми. Каждую на место поставлю.

Из кабинета переговоров выходит Афанасьевич. Хлопнув в ладоши, привлекает всеобщее внимание и объявляет:

— Итак, все в сборе! Пора начинать!

Отложив дела, сотрудники вылезают из кабинок и выстраиваются в полукруг. Мы с Ярославом тоже присоединяемся к их составу. Вряд ли Афанасьевич станет объявлять о нашем повышении. Он бесится, что ему не позволили работать, и ненавидит меня за то, что я займу его место. Но он обязан представить своих уже бывших подчиненных новому генеральному, а его — нам.