Я тебя подожду...
Шрифт:
Поднявшись к себе, Джессика приняла душ и переоделась; но чем ближе становился обед, тем больше она волновалась.
Стрелки часов показывали на «восемь», когда врожденная честность нехотя напомнила, что нужно решиться либо взглянуть в глаза деверю, либо без промедления вернуться в Англию. Но Джессика любила Шарля и не хотела расставаться с ним. Девушка набралась храбрости и спустилась по лестнице.
При звуке ее легких шагов Шарль сразу же вышел из гостиной. Внутри у Джессики все застыло, но она отважно продолжала идти навстречу высокому сероглазому Карану.
—
Девушка заняла свое обычное место за столом, и Рене торжественно поставила винегрет прямо перед ней, чтобы Джессика могла в полной мере насладиться фирменным блюдом экономки. Но момент триумфа кулинарии был выбран неудачно. Джесс едва притронулась к первому блюду, попыталась одолеть второе, однако обнаружила, что кусок не лезет в горло, и едва не подпрыгнула, когда Шарль внезапно сказал:
— Успокойтесь, моя дорогая. — Девушка тут же поняла, что бесполезно скрывать страх, и, увидев взгляд Карана, устремленный на ее тарелку, откашлялась.
— В-вы извинитесь за меня перед Рене и… и скажите ей, что я плотно поела во время ленча.
— Непременно, — любезно ответил Шарль, бывший свидетелем этого «плотного» ленча, но не моргнув глазом проглотил ее ложь. — Может, выпьете немного вина? — предложил он.
— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Джессика, ей была нужна ясная голова.
Девушка безмерно удивилась, когда Каран тут же встал из-за стола, не закончив обеда.
— Моя милая, вы выглядите так, словно ждете встречи с мадам Гильотиной. Может, покончим с этим?
— А как же ваш обед? — запротестовала Джесс, снова испытывая острое желание убежать.
— Пойдемте. — Шарль не стал пререкаться, а просто подошел и отодвинул ее кресло. Не дожидаясь, пока ей протянут руку, Джессика встала, и они перешли из столовой в гостиную.
Девушка встала в центре комнаты, желая как можно скорее завершить разговор. Но когда Шарль плотно прикрыл дверь и указал ей на кресло, она поняла: все будет не так быстро… и не так просто.
Когда Джессика уселась, а Шарль взял кресло и поставил его напротив, дурные предчувствия усилились. Она решила заговорить первой. Девушка подняла глаза, увидела, как Каран внимательно смотрит на нее, глубоко вздохнула и рванулась вперед.
— Прошу прощения, если мой… — на секунду она запнулась, подыскивая подходящие слова, — …если то, как я сказала сегодня «нет», было чересчур резко. На самом деле я хотела сказать… честное слово… я немного… э-э… опешила от вашего предложения… от того, что вы сказали… Дело в том… Боюсь, я не смогу выйти за вас, п-потому что я больше вообще никогда не выйду замуж.
Ну вот и все! И если Шарль хотя бы наполовину так добр, как кажется, то позволит ей без всяких споров вернуться к себе в комнату. Джессика перевела дух и положила ладони на ручки кресла, собираясь встать. И тут при взгляде на Шарля ее ожидало весьма неприятное открытие: девушка обнаружила, что Каран вовсе не так добр, как она надеялась, и он все-таки ждет дальнейших объяснений!
— Это не из-за меня? — спокойно спросил Шарль.
О Боже,
— Нет, — честно ответила девушка.
— Тогда почему, Джессика, — стоял на своем Каран, — вы думаете, что никогда не выйдете замуж?
Джесс смотрела на него… и молчала. Он не может заставить ее ответить. Однако в серых глазах Шарля стоял холодный блеск, будто он знал, что за ее решением кроется нечто большее, чем боязнь измены памяти Жана. Ясно, Каран настроен по-боевому. Но она тоже могла быть решительной.
Шарль сидел неподвижно и терпеливо ждал ответа на вопрос. Джессика же почувствовала, что ее начинает трясти, и бросила тревожный взгляд на дверь, затем снова посмотрела на Шарля. Казалось, взгляд деверя немного смягчился. Как Джесс любила этого человека! Но сидеть спокойно она не могла. Девушка поднялась, следом встал и Шарль, может, из вежливости, может, от желания раньше оказаться у двери, если Джессика попытается спастись бегством.
Однако она подошла не к двери, а к окну. Но ничего не видела, хотя на улице еще было достаточно светло. Джессика хотела сказать ему то, чего не рассказала бы никому на свете.
— Милая моя, это так больно?
Она и не заметила, когда Каран успел подойти так близко. Девушка обернулась. Ох, дорогой, скорбно подумала она, ты не можешь себе представить, как больно…
— Да, — призналась Джессика, даже сейчас надеясь, что объяснения удастся избежать. Однако эта надежда не сбылась, и девушка, мечтая больше всего на свете о том, чтобы очутиться сейчас где-нибудь в другом месте, понимала: ее любовь к нему и сделанное предложение не позволяют промолчать. — Вы говорили… обвиняли, — пробормотала она, осекалась и начала снова. — Сегодня днем вы обвинили меня, что я пытаюсь бежать от сложностей. Так вот… — девушка сделала паузу и судорожно вздохнула, чтобы успокоиться, — …так вот, это неправда. Вы ошибаетесь, — выдавила она.
— Давайте сядем, — предложил Шарль. Спокойный голос его действовал гипнотически, и Джессика без всякого сопротивления позволила усадить себя на диван. Каран сел рядом и тихо сказал: — Продолжайте. Скажите, в чем я ошибаюсь.
Джессика посмотрела на него и снова отвела взгляд, не в силах вынести увиденного в серых глазах, еще раз тяжело вздохнула и начала:
— Я ни от чего не убегала. Даже… даже тогда, когда умер Жан, я мучилась, но знала, это… моя вина, я виновата… в этом несчастном случае, виновата… — ее голос начинал слабеть, — в его смерти. — Последние слова она произнесла шепотом и умолкла.
Джессика не хотела смотреть деверю в глаза, боясь увидеть в них ненависть и осуждение за смерть его близкого родственника, которого Шарль так любил. Она попыталась встать… и поняла — Каран по-прежнему крепко держит ее за руку. Другой рукой он взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Джессика вглядывалась в эти оказавшиеся совсем близко серые глаза. Невероятно… В них не было и намека на ненависть.
— Джессика, Жана сбросила лошадь, — спокойно напомнил Шарль.