Чтение онлайн

Через минуту-другую перед молодыми людьми возник новенький забор, огораживавший загон для лошадей, который во всем мире называется красивым английским словом «паддок». В конюшне Шарль представил девушку двум прекрасно выглядевшим лошадям.

Тут Джессика ощутила болезненный укол, вспомнив Нетти. Но за ее лошадкой хорошо ухаживали, а ее хозяйка приехала во Францию всего лишь на полгода. Если ее стычка с Шарлем будет забыта — а все указывало на это, — через шесть месяцев она найдет в Англии работу по уходу за лошадьми, которая позволит им с Нетти не разлучаться. Девушка погладила

и похлопала по шее сначала Сэнди, а потом Адмирала и почувствовала себя почти счастливой.

— Сейчас мы их оседлаем, и я покажу вам окрестности, — решил Шарль.

— Я могу оседлать их сама, — ответила Джессика, думая заняться сначала Сэнди, а потом вернуться за Адмиралом.

— Вы опять стесняетесь меня? — поддразнил мужчина.

— Где тут у вас хранится сбруя? — уже не обращая внимания на его подначки, занялась девушка делом.

Молодые люди проездили верхом около двух часов. Разговаривали мало, чаще молча ехали шагом, иногда переходя на рысь, и Джессика постепенно начинала чувствовать себя в незнакомой стране как дома. По полям всадники скакали рысью, по лесу шли шагом, а вдали то показывался, то исчезал величественный дом Карана. Девушка понимала, что решение хозяина в первый раз поехать с ней не лишено здравого смысла. Завтра она сможет проскакать по этому маршруту одна, а когда хорошенько освоится, то изучит все окрестности.

Ко времени возвращения в конюшню лицо Джессики светилось от радости. Однако когда девушка собралась спрыгнуть с седла, то увидела, что Шарль уже идет навстречу, глядя ей в глаза. Он выглядел довольным и протянул руки, чтобы помочь спешиться.

Джессика хотела сказать, что не нуждается в его помощи, но замешкалась. После конной прогулки ее душевное равновесие полностью восстановилось. Сейчас, когда девушка перестала сердиться и едва могла поверить, что конюшня целиком в ее распоряжении, отказ от его любезности свидетельствовал бы, что она злится на его замечания. Поэтому Джесс перенесла ногу через луку седла и слегка наклонилась, чтобы Шарлю было удобнее подхватить ее… Именно в этот момент Сэнди шарахнулась в сторону, и девушка вылетела из седла.

Но Шарль ловко поймал ее. Он сначала тоже покачнулся, однако успел обхватить девушку руками и даже слегка сжал, пока не восстановил равновесие. Волей-неволей пришлось Джессике всем телом прижаться к нему, чтобы устоять на ногах, и, когда Шарль сверху вниз посмотрел на девушку, ее лицо стало пунцовым.

Как зачарованный он не сводил с нее глаз, не размыкал рук, и румянец Джесс становился все гуще. Дыхание перехватило, сердце громко стучало, и девушка страшно испугалась, что вот-вот потеряет сознание. Внимательно вглядевшись в серые глаза, Джессика… оттолкнула Карана.

Шарль отошел от жертвы падения на пару шагов и, давая взбудораженной амазонке время прийти в себя, заметил:

— У меня напряженное деловое расписание; лучше поскорее расседлать лошадей.

— Я сама сделаю это, — с готовностью вызвалась Джесс, поражаясь тому, что, несмотря на смущение, голос звучит вполне естественно.

— Лошадей нужно будет накормить тоже, а потом выпустить в паддок.

— Я справлюсь. Ведь

я и приехала сюда для этого.

— Вы так думаете? — вскользь бросил Шарль, посмотрев на часы.

— Ничуть не сомневаюсь, — ответила Джесс и испытала немалое облегчение, когда Каран, сняв седло с Адмирала, зашагал к дому.

Джессика смотрела в спину уходящего и чувствовала, что дрожит. О небо, как бы она хотела избежать этой ситуации. Конечно, вежливость требовала от Карана помочь даме спуститься с лошади, но Джесс дорого дала бы, чтобы ее хозяин держался подальше. Девушка все еще ощущала прижавшееся к ней большое мускулистое тело мужчины. Он волновал ее… а она не хотела этому поддаваться.

Каран обладал каким-то странным умением постоянно вызывать если не девятый вал, то рябь на поверхности стоячей воды, которую представляла собой ее жизнь. Джесс все не могла забыть о волнении, испытанном ею по его милости.

В самом деле, объятие Шарля привело ее в настоящее смятение. Девушка не желала прикосновений мужских рук, даже отдавая себе отчет в том, что Шарль просто обязан был поймать ее. От волнения Джесс не могла сосредоточиться, и прошло немало времени, прежде чем она накормила Сэнди с Адмиралом, напоила, вычистила и выпустила в паддок.

Естественно, после случившегося домой новый конюх не торопился. Очевидно, Шарль догадывался, что так оно и будет, и прислал ленч на конюшню. Анри, муж Рене, привез корзинку для пикника на багажнике велосипеда, когда Джессика проверяла поилку в паддоке.

Анри передал девушке корзинку и подождал, пока она поднимет салфетку.

— Ох! — воскликнула Джессика, догадавшись, что прибыл ленч. — Мерси, месье, — смущенно поблагодарила она.

— Бон аппетит, мадам, — учтиво ответил Анри и укатил, в то время как Джесс лучилась от гордости: диалог на французском состоялся!

Тут девушка почувствовала, что ужасно проголодалась, и пошла мыть руки в конюшню. Там все еще витал запах недавно законченного ремонта, а кафель и сантехника пребывали в первозданной чистоте.

Выйдя из конюшни, Джессика взяла корзинку и направилась к новенькой длинной деревянной скамье с удивительно удобной спинкой. Сев лицом к паддоку, она любовалась прелестным сельским пейзажем и понемногу успокаивалась. Места здесь прекрасные.

После завтрака Джессика продолжила бурную деятельность и, обнаружив в конюшне помещение для хранения фуража, а также изрядный запас седел и сбруи, пару часов, не жалея сил, полировала и без того сверкающую кожу.

Возвращаясь домой в половине седьмого, девушка вспомнила, как Шарль мельком обмолвился про свое «напряженное деловое расписание». Очевидно, он приехал из Парижа, только чтобы встретить ее, как обещал; наверняка в столице Карана ждут дела, требующие его внимания даже в воскресный день.

Когда, совсем не торопясь, Джессика вернулась домой, Шарль уже уехал в Париж, и девушка была искренне рада этому обстоятельству. Окончательно успокоившаяся Джессика поднялась к себе в комнату, чувствуя приятную усталость от проделанной работы и ни о чем так не мечтая, как о хорошей ванне.