Я родилась пятидесятилетней...
Шрифт:
— Алекс, могу я попросить вас о маленьком одолжении?
Грановский вскинул брови, я продолжила:
— Ответьте мальчику, пожалуйста, скажите… — я задумалась над благовидным предлогом, но потом улыбнулась. — Скажите, что я ушла в душ… Можно по-русски.
Коварный огонёк в глазах Грановского сказал мне, что он свою задачу понял. Я усмехнулась, слыша, с каким превосходством он соврал вампиру о моём местонахождении. Знал бы он, кого дразнит, подумал о мужской солидарности. Солидности, ну и любом другом предлоге, чтобы не говорить кровожадному
— Молодой человек не захотел ничего передавать через меня, — Грановский изобразил на своей холеной физиономии сожаление, протягивая мне мобильник.
— Это от неожиданности, услышав твой голос, Алекс, — мурлыкнула я, заглядывая в глаза мужчине. — Спасибо большое за помощь. Получилось так правдоподобно! А тебе случалось репетировать реплики перед звонком кому-то?
Пока ничего не подозревающий Александр невольно раскрывался, отвечая на почти тридцать вопросов, что мне удалось вспомнить и мягко вплести в душевный разговор, я крутила телефон и думала, не сбросить ли мне этому парню процент сделки… Чисто на лекарства…
========== Намерение — штука изменчивая… ==========
Комментарий к Намерение — штука изменчивая…
Вроде как не планировалась она, но увидела бонусную заявку о звонке Элис, не смогла удержаться. Со временем обязательно порадую полноценным воплощением понравившейся задумки/задумок, но пока так. Всем спасибо за внимание!
Вот пройдусь я по бульвару по Тверскому,
Холод трубки телефонной растоплю.
Треску в проводе и голосу чужому
Имя той скажу, которую люблю.
Подойдёт. И ни о чём не вспоминая,
Не жалея, не ревнуя, не виня,
Я спрошу её: «Любимая, родная,
Хорошо тебе живется без меня?»
Владимир Соколов
Эдвард
Небо надо мной было ясным. Я прекрасно видел в темноте, как оно искрилось от звёзд; некоторые из них сверкали синим, другие — жёлтым. Светила выглядели величественно, складываясь водоворотом образов в чёрном космосе — необыкновенное зрелище. Исключительная красота, которая совершенно не могла занять мои мысли…
Таня полулежала рядом со мной на снегу и посыпала мою голову ворохом остроконечных снежинок, как если бы они были песчинками. От низкой температуры нашей кожи они даже не таяли.
— Я тебе не мешаю думать о ней? — бессмертная красавица смахнула белое крошево с моих волос и попыталась разгладить межбровную складку.
Грустно усмехнувшись, перехватил её руки, прежде чем она смогла бы коснуться моего лица. Глупый вопрос. Даже я не смог помешать себе думать о девушке, к которой тянуло со страшной силой. Всё, что мне оставалось, так это бороться с собственным эгоизмом и устало смотреть на вампиршу, отстранённо пытаясь понять, почему она здесь.
— Возможно, потому что у тебя такой вид, как будто ты сейчас встанешь и попытаешься
Кажется, задумавшись, я спросил Таню вслух…
— Дерево не сможет причинить вред нам подобным, осиновый кол — сказки, ты же знаешь…
— Я-то это понимаю, — Таня встала и покружилась, чтобы смахнуть снежинки, — но кое-что из здесь растущего мы с сёстрами сажали лично, так что мне будет жаль, если ты решишь попробовать себя в качестве страдающего разрушителя.
Она вспомнила, как разнесла дом до основания после случайной смерти одного из любовников. Её опасение за ландшафт было притворством, мысленно она спрашивала, что же в конечном счёте так повлияло на меня меньше, чем за неделю…
— Знаешь, Эдвард, по словам Бхагавана, женщины привязывают мужчин восемью способами: видом, вопросами, пением, игрой, смехом, слезами, прикосновением и танцами… Какие из них, после запаха и тишины мыслей, использовала твоя смертная малышка?
Калейдоскоп воспоминаний в моей голове приобрёл характер и масштабы цунами, затопившего Атлантиду.
Я улыбнулся, но гримаса походила скорее на агонию:
— Абсолютно всё, Таня… Не прилагая абсолютно никаких усилий для этого… Элис знала, но скрывала до последнего. Ненавижу себя за то, что так поздно понял, к чему это ведёт.
— Элис видела превращение или смерть Беллы? — переспросила русская, садясь рядом со мной.
— Оба варианта были возможны, если бы я остался с ней, — сдавленно прошелестел я, зная, что вампирша услышит.
Обхватив голову руками, пытался выкинуть из головы видение, где Белла сломанной бледной куклой лежит в моих объятьях. Её глаза остекленели, лицо расслабленно, без единой кровинки… Она мертва. И мои глаза… Алые, глаза чудовища, что сорвалось с цепи и погубило девушку.
Я молчал, пребывая в ужасе, метался в себе, пытаясь обуздать инстинкты и желания. Так хотелось сорваться… Я точно знал, в какую сторону нужно бежать, чтобы достигнуть цели, меня тянуло туда, как будто моё тело было идеальным компасом, что поворачивало и примагничивало туда, где находилась девушка… От одной мысли о возвращении становилось легче дышать. Белла была в Нью-Йорке с Элис… Я мог бы легко найти их… Посмотреть на неё хотя бы издали, глазами сестры… Только чуть-чуть… Я бы не подошёл даже!
Нет!.. Это самообман. Сорвавшись, я не смог бы остаться в стороне. Я молча стиснул зубы, выигрывая по минутам бой с самим собой.
Таня тоже молчала. В её мыслях я видел, что она вспомнила, как впервые увидела меня в кругу моей семьи. Как впервые пыталась проявлять знаки внимания, флиртовать. Вспомнила нашу с ней дружбу.
Наконец она решилась:
— Непривычно видеть тебя столь несчастным… Ты был всегда таким неприступным, гордым, так спокойно переносил своё одиночество… — вампирша замолчала, подбирая слова. — Я удивлена… В кого превратился насмешливый, почти скучающий джентльмен с долей здравого цинизма, которого я знала столько лет?