Я останусь
Шрифт:
– Какая же ты чувственная, - шепчет Игорь, запустив пальцы в пульсирующее лоно. – Чуть тронешь – загораешься, - он прихватывает губами мочку уха, заставляя стонать в голос. Это сущая пытка – терпеть такое и не мочь что-то сделать, потому что держит крепко, хоть и нежно, - не выбраться. А Игорь ласкает меня пальцами, двигает вперед-назад, вкруговую, размазывая мои соки между набухших складочек и снова погружая пальцы внутрь. Массирует чувствительное местечко, сводя с ума. Я метаюсь на нем, хватаюсь за плечи, царапая, и льну губами, слизывая кровь. И прикусывая кожу, сдерживая крик удовольствия.
– Охренеть… - выдыхает Игорь, когда мое тело выпускает его пальцы из тисков оргазма. Мутным взглядом я наблюдаю, как он облизывает свои пальцы, блестящие от моих соков и жмурится от удовольствия, как сытый котяра. Ощущаю, как румянец заливает щеки. – Потрясающе, - мурлычет мой довольный соседушка. – Ты даже не представляешь, какой это кайф…
– Что? – и не узнаю собственный голос.
– Ощущать твое удовольствие на кончиках пальцев. Это просто охренительно.
Я смеюсь, уткнувшись в его влажную шею.
– А ты? – спохватываюсь вдруг, что я-то удовольствие получила, а он – нет. И теперь…
– И я, - перебивает он меня с улыбкой.
– В смысле? – смотрю ошарашено. Я ничего не почувствовала. Он ведь не мог кончить только от того, что я получила оргазм. Или мог?
– Я никогда не испытывал ничего подобного. Это нереальный кайф. Спасибо тебе, моя девочка, - и целует меня нежно.
– Обращайся, - с облегчением. Оказывается, бывает и так. Надо же.
Некоторое время мы просто лежим, наслаждаясь близостью и отголосками нашего общего удовольствия.
— Марусь, - снова заговаривает Игорь, проведя ладонью вдоль позвоночника. Невольно вздрагиваю, покрываясь мурашками. — Замерзла? – в голосе мелькает беспокойство.
— Не-а. С тобой невозможно замерзнуть, — улыбаюсь, целуя его в ключицу.
— Это хорошо, — довольно урчит мой дорогой соседушка. — Скажи, почему тебя Грозой называют. Откуда такое прозвище странное?
— Да ничего странного, — фыркаю. — Я когда в приюте жила частенько сбегала. Как только гроза придет – меня несет куда-то. Обычно находили где-нибудь в поле. А однажды я на крышу приюта забралась. Когда Ванька меня нашел – я стояла на самом краю, широко раскинув руки. Ванька потом говорил, что видел, как на моих ладонях танцуют молнии, — хмыкаю. — Ну…детская фантазия вкупе со страхом конечно и не такое может. Никто не верил ему, — и я не верила, потому что точно знала, что боюсь высоты и по собственной воле никогда не заберусь на крышу. Да у меня голова кружится, когда я из окна второго этажа выглядываю, а тут
— И ты?
— Я – особенно. А он меня Грозой стал называть. Так и прилипло.
— Ты и сейчас грозу любишь?
— Обожаю, — улыбаюсь мечтательно. — Знаешь, у меня даже мечта есть.
— Интересно-интересно, — он вдруг замирает, прислушиваясь к каждому моему слову, словно боится упустить хоть одно.
— Хочу посмотреть на грозу с маяка. Представляешь, стоишь на его макушке, под ногами море, а над головой – молнии танцуют. И каждую потрогать можно – настолько высоко. Красотища!
… — Маруся, — голос Игоря выдергивает из сна. Оказывается, я задремала, пока мы ехали. А сон какой странный приснился. Нигде покоя от Грозовского нету, даже во сне притопал и прошлое с собой приволок.
Хмуро смотрю на улыбающегося Игоря.
— Ты такая красивая, когда спишь, — вздыхает он, большим пальцем касаясь щеки. Полувздох-полустон. И замершее в груди сердце.
— Мы уже приехали? — спрашиваю, выглядывая в окно, но вокруг нас лишь лес темной громадиной, а впереди – серая лента шоссе. Не приехали. Тогда почему стоим? — Тебе плохо? — и страх наливается тяжестью в затылке.
Игорь отрицательно качает головой.
— У тебя телефон звонит. Долго звонит, — я достаю из кармана мобильный. Сорок пропущенных, десять из которых от Фила. Ох, черт! Совесть колет виски чувством вины. Я совсем забыла о Филиппе! Торопливо выбираюсь из машины и набираю номер.
— Мари, тебе не стыдно? — вместо приветствия укоряет Фил. Стыдно. Тру лицо ладонью, собираясь с мыслями. Как же врать противно, но как иначе объяснить Филу, где я и что делаю? Краем глаза отмечаю, что Игорь стоит у машины, запрокинув голову, подставляя лицо закатному солнцу. Широкий разворот плеч, перевитые мышцами руки, такие сильные и нежные до боли. И жар плавит тело, румянцем опаляет лицо от одной мысли о его волшебных руках, дарящих нереальное наслаждение. А ведь нам еще ночевать вместе в доме его отца. Закусываю губу, сдерживая невольный стон.
— Мари! — зовет Фил в трубке.
Тяжело выдыхаю, отвернувшись от Игоря. Нет, врать Филу бесполезно. Да и зачем? Мы не влюбленная парочка – у нас просто договор. И предстоящий брак фиктивный, так что я ни в чем не провинилась перед ним. Ни в чем.
— Фил, привет.
— Хвала Богам, у тебя прорезался голос, — наигранно восклицает он. — У тебя все в порядке? — с неподдельным волнением.
— Не знаю, Фил. Все сложно.
— Ну… - протягивает он задумчиво. — У тебя есть две недели, чтобы все разрулить.
— В каком смысле?
— Свадьбу придется перенести, — теперь он разочарован.
— Что-то случилось? — страх расплавленным шаром катается в затылке, муча нестерпимой болью.
— Ничего серьезного, Мари, не волнуйся. Я уже со всеми договорился. И твоих предупредил. Твой отец все понимает.
— Кто бы сомневался, — фыркаю я. — Ладно, Фил. Две недели так две недели.
— Не передумаешь? — с затаенной надеждой.
— Я всегда держу свое обещание. Не волнуйся, я тебя не подведу.