Чтение онлайн

— Значит, вроде как мозгов поменьше, а мускулов побольше?

— Правильно.

— Где находятся исследования? Я имею в виду все формулы, ингредиенты, составы мутагенов и прочая ерунда без которой не обойтись?

— Основной файл находится в центральном офисе, но его запароленные копии есть в каждой лаборатории.

— Вы знаете пароль?

— Конечно.

— Слушаем.

— Если вы будете так любезны пообещать оставить меня в живых…

— … так, спокойствие. — Одернул я, начавшего уже было зарываться толстяка. — Вы, наверное, позабыли, в каком положении находитесь.

Инженер

быстро записал продиктованный профессором пароль на клочок бумаги и засунул его в нагрудный карман.

— Отсрочку вы себе пока выбили, — кивнул я, наблюдая за манипуляциями Маликова, — ровно до того момента, пока мы не проверим сведения. Пока мы запрем вас здесь, предварительно связав по рукам и ногам, и затолкав в горло кляп. Но перед этим последний, но не менее важный вопрос. Где пленные?

— Вам про каких? — заискивающе поинтересовался Синицын. — Про тех, что недавно оптом привезли, или про ваших троих приятелей?

— Про всех. — Я зло плюнул на пол. — Про всех без исключения.

— Первые ушли по железке, в сторону Беларуси. — Начал отчитываться негодяй с избыточным весом. Там основная база нового порядка, ну и «Нового Мира». Точнее сказать не могу, объект засекречен до невозможности. Даже электронные письма к нам проходили через десятые сервера, как грязные деньги через оффшоры. Знаю только, что Варшавская железная дорога.

— Точнее, — рявкнул я.

— Точнее не ко мне, — в испуге замахал руками профессор. — У начбеза спросите. Он должен быть в курсе, а мое дело исследования. Финансирование и оборудование поступает мне, и ладно.

— Хорошо, — вздохнул я. — Что со второй группой? Живы?

— Тут они, живехоньки, — Синицын в припадке раболепия затряс жирными щеками. — На нижнем тюремном уровне, все как один. До особого распоряжения трогать их смысла не имеет, так что сидят себе по клеткам. Может, кого приложили пару раз прикладом, чтобы спокойнее был, да и только, но это все безопасники. Я заявляю, что к этому никакого отношения не имею.

Настало время действовать и действовать быстро. Малейшее замедление было подобно смерти. В мозгу, яркими пылающими буквами, начал строится список текущих задач, отсортированных мной по важности. Первое, спасти пленных. Марк, капитан и Женя все еще находились в застенках, а у самого Тимура тут были недоброжелатели, так что в участи пленников сомневаться не приходилось. Далее следовало посетить архив, собрав всю возможную для транспортировки информацию, будь то искомый штамм или подтверждение моего искусственного рождения. И там и там хранился ключ, которым в скором будущем я обязательно воспользуюсь, а пока надо отнять его у доброй черепахи Тортиллы, пусть даже для этого понадобится динамитная шашка.

Теперь снаряжение. Даже если учесть, что связанный в дальней комнате толстяк, был прав, и я действительно получу какие-то новые для себя способности, ждать их скоро не следовало, ну и без оружия и бронежилета в этом гнезде мерзости я передвигаться отказывался.

— Сколько времени до окончания разгона? — Поинтересовался я у профессора, над которым с веревкой в руках трудился Денис.

— До окончания времени не так уж и много, — признался Синицын. — Нюанс вот

только есть небольшой. Прежде чем получить способность, надо к ней подготовиться и научиться ею управлять, что становится в краткие сроки вообще невозможно. Что за способности у тебя разблокируются, предугадать не получится.

— Как же остальные? — Прищурился я, наблюдая, как толстяк посредством веревки становится все больше похожим на гусеницу. — Ты же говорил, что нас пол сотни? Пятьдесят если не ошибаюсь.

— Сорок девять, — кивнул мой собеседник. — Сорок девять искусственно выведенных младенцев, появились на свет в стерильных лабораториях на Северном Кавказе. Именно там, изначально, был центр клонирования и моделирования ДНК, крайне секретный объект.

— Почему исследования не были опубликованы, если вы добились столь блестящих результатов? — Засомневался я. — Это же деньги, и деньги не малые.

— Помните, какая поднялась шумиха при клонировании одной овцы? — Хохотнул толстяк. Щеки его затряслись, в горле забулькало, и на секунду показалось, что он задохнется. — А у нас вышло сорок девять младенцев. Более того, эксперимент Яна Вилмута отстал от нашего почти на пятнадцать лет. Младенцев без унаследованных генетических дефектов, с разблокированными центрами восприятия информации, младенцев будущего. Да опубликуй мы это, тут же началась третья мировая война! Вы уж мне поверьте, политика — дело тонкое.

— И грязное, — Маликов отошел на пару шагов, любуясь своей работой.

— Грязное, не грязное, но публиковать столь сенсационные результаты нам попросту запретили. Все это, конечно, курировал «Новый мир», сплачивая под своим крылом лучшие умы того времени. Опальных ученых, гениальных биоинженеров и хирургов. Всех, кого обделила или обворовала тогдашняя действительность, и, вместо того, чтобы прославить и обогатить, ввергла в нищету и уныние. О, как мы тогда работали! Вы не представляете, насколько общая идея может сплачивать коллектив и повышать результат. Конечно, были и недовольные, но им быстро объяснили, на чьей стороне логичнее прибывать, и тогда дело закрутилось с новой силой и утроенной энергией.

— Идея тотального геноцида была выдана кем-то из «Нового Мира»? — Продолжил я, прикуривая вторую сигарету.

— Именно, — кивнул Синицын, так как, скрученный по рукам и ногам, более никак проявить свою активность не мог. — Только какой же тут геноцид, прополка сорняков, скорее.

— Нацист, — шепнул мне на ухо Маликов, — прав ты был, Костик, кончать его и всего делов.

— Ближе к теме, — отрезал я. — Имя основного идейного вдохновителя вам известно?

— Конечно, — ухнул что сова толстяк. — Мне много известно, меня не то, что убивать, трогать пальцем нельзя, а то случится амнезия…

— Басурман…

— Нет, — взвизгнул ученый-нацист. Боялся он детище собственных рук, ох как боялся.

— Хорошо, — кивнул я, давая мутанту понять, что пока отбой. — Имя его назвать можете?

— Прохоров, — залепетал связанный, — Прохоров Федор Поликарпович.

— Уж не сын ли он Поликарпа Прохорова, владельца крупнейшей фармацевтической компании на Северо-Западе?

— Он, как не он.

— Точное расположение архива, лаборатории и камер на плане показать сможете?

— Смогу.