Я никогда тебя не...
Шрифт:
Ах ты ублюдок. Я стояла и мечтала вмазать ему и выбить все передние.
Энид смотрела на наши препирания как на теннисный турнир. И я поймала на себе взгляд Ксавье потому что он, кажется, тоже подумал что-то не то.
— Что ж, мистер Галпин, Вы забыли упомянуть, что мы также очень мстительны и кровожадны.
— Без сомнений, мисс Аддамс, — подтвердил он, опираясь на трибуну, отчего я снова начала пялиться на его мускулистые руки. Прекрати, Уэнсдей, не позорься. Холодный ум — вот, что важно.
— Жюри учитывает все ваши ответы и заданные
Зелёные глаза ядовито сверкнули на меня, а на лице появилась лисья ухмылка.
— Сирена влечёт, волк воет и грызeт, вампир пьёт кровь и обладает бессмертием, что делает хайд? — задал он вопрос, отчего по моей спине побежали мурашки.
— Убивает, — не задумываясь произнесла я, вспоминая всё, что было.
— Ответ неверный. Хайд служит, мы никогда не были просто убийцами. Нам это незачем. Читай ты лучше, а не между строк, ты бы это знала, — с укором произнёс он. И так я поняла, что он испытывает обиду и ненависть ко мне, ничуть ни меньше, чем я к нему.
— Хайды не могут перечить приказу, сиренам на шею повесили амулеты, сновидцы способны блокировать видения, а волки обращаются в полнолуние. Какой сдерживающий фактор у экстрасенсов? — задал он вопрос, и, честно сказать, я растерялась. Ведь вообще не знала, что влияет на мои чертовы видения. А Энид и подавно не знала ответа на этот вопрос.
— Ты не знаешь, верно? — улыбнулся он, — Что ж… Я поделюсь. Ваш сдерживающий фактор — спокойствие. Отсутствие эмоций. Когда вы слишком расстроены, зависимы, возбуждены… ваши видения овладевают вами с новой силой. Это неспособность держать эмоции под контролем. Ничего не напоминает?
— Нет, — прервала я его, пытаясь стереть этот чертов дьявольский оскал с его лица.
— Это как когда вместо того чтобы помочь другу, ты пытаешь его в сарае, а потом делаешь вид, что ты здесь не причём. Как тебе такая правда, а, Уэнс? — состроил он убийственную гримасу и меня передернуло.
— А что скажешь насчет того, когда тебе врут прямо в лицо, а потом втыкают нож в спину? Пытаются убить в густом лесу, предварительно сводив на свидание. Эта черта тебе знакома? — парировала я в ответ, сжав кулаки.
— Мне много что знакомо. Особенно то, когда кто-то действует по своей воле, а кто-то нет. Когда чьи-то намерения идут из своего сердца, а чьи-то из чужого. Но, порядок, называй их лицемерами, уж тебе то явно незнакомо это ужасное качество. Ты никогда не врешь. Повезло твоему парню, — выдал он, глядя на Ксавье, и мне захотелось свернуть ему шею.
— Пошел ты на хрен! — ляпнула я очень громко, все уставились на меня, а ректор тут же покачал головой и дисквалифицировал.
Энид смотрела на меня потерянным взглядом. Меня отправили к школьному психологу, пока других награждали. Я буквально кипела от злобы и ненависти к нему. А он снова победил, довольно глядя как меня уводят из зала. Что это была за провокация. Почему я не могла игнорировать это.
Быть умнее. Холоднее. Сдержаннее.
Уже после игры и разговора с психологом я вернулась в комнату. Энид ещё не было, зато ко мне пришёл Ксавье. Он излишне молчаливо обвел меня подозрительным взглядом.
— Что это было? — спросил он, оперевшись на стол.
— Он – охреневший мудак, — коротко ответила я.
— Это понятно. Но у вас с ним словно что-то есть, — сказал он, приподняв брови, и я скуксила лицо.
— Нет, ты что?! Ничего у нас нет. Этот ублюдок ломает мою жизнь. Ему мало того, что он сделал тогда, надо добить здесь, — возразила я, присев на кровать в бешенстве и Ксавье немного успокоился.
— Значит, то, что он говорил не имеет ничего общего с вами двумя? Ну, знаешь, насчет лжи мне и прочего, — спросил он, и я на секунду зависла. Уэнсдей… Какого хрена ты врешь ему? Просто отшей его… Но без него тебе не удастся поставить Галпина на место. Чёрт.
— Ничего общего, — категорично заявила я, и он направился присесть рядом.
— Я думал, ты его придушишь, — приобнял он меня за плечо.
— Я была недалека от этого, — согласилась я, думая о конфликте.
— Хочешь, я разберусь с ним? Разобью ему лицо или натравлю на него пауков? — засмеялся он, и я одарила его беспощадным, кровожадным взглядом.
Ведь я не просто хотела этого, я хотела сделать это сама. Ты хочешь понять, что такое боль? Я устрою это тебе, гаденыш.
Мы поговорили и уже вечером Энид сидела на кровати и игнорировала меня.
— Слушай… Я не виновата, что сюда принимают неизвестно кого, — парировала я её молчанию, но она продолжала убивать меня тишиной.
— Энид… Я держалась как могла, — сказала я вдогонку.
— Ну, прости меня, — выдавила я кое-как, наверное, это было второе моё перед ней извинение.
Она сразу же подняла свой взгляд.
— Что между вами происходит?! — спросила она, не отводя глаз.
— В смысле? — впала я в ступор.
— В смысле не думай, что я обиделась на дурацкий конкурс. Я обиделась потому что ты врешь мне и между вами с Тайлером явно что-то было! — рявкнула она, сжимая в руке лак для ногтей.
— Смотри не сломай баночку, — указала я на её руку.
— Уэнсдей! — крикнула она напоследок.
Я понимала, что рассказывать нельзя. Это неправильно. Какое-то самое настоящее издевательство. Но может мне нужен был совет? Нет… Я просто не могла так опозориться.
— Он считает, что я его обидела, а я — что он меня. Это всё, что между нами есть. Мне больше нечего рассказать, — сказала я, пожав плечами и глядя прямо в её глаза.
— Правда? — спросила она, будто даже обрадовавшись.
— Да, — ответила я, сглатывая слюну. Чёртова лгунья.
Энид обняла меня, и я чихнула. Дурацкий кокос.
— А в субботу танцы! — заявила она, хлопая в ладоши.
— Что?! Опять?! — высказала я в негодовании.
— В смысле опять? В последний раз они были в прошлом семестре! — спросила она, скорчив рожу.