Я не верю тебе!
Шрифт:
Дирк резко обернулся к Мораг.
— Кто сказал вам о той ночи?
— Вы. И только что. — Мораг довольная, рассмеялась. — Когда не стали отрицать моих слов. Впрочем, я давно уже догадывалась. Когда в ту ночь он уехал…
— В какую ночь? — спросила Шона, совершенно сбитая с толку.
— Это случилось в тот день, когда вы с Дирком побывали на Пара Море, — напомнила Мораг. — Рори вернулся с аукциона раньше обычного. Ты была в библиотеке. Я слышала, как он кричал на тебя, ругался, и поняла, что ты ему рассказала о встрече с Дирком. Вскоре
— Да, — мрачно согласился Дирк. — В основном это были крики и угрозы.
Мораг кивнула.
— Могу себе представить, зная характер своего хозяина. Ну, а по словам миссис Росс, вы уехали около шести утра…
— Я предупреждал миссис Росс держать рот на замке и никому не рассказывать о визите Рори, — нетерпеливо вставил Дирк.
— Она никогда и словом об этом не обмолвилась, — встала Мораг на защиту его экономки, — просто без всяких объяснений сообщила о вашем отъезде. И до дня похорон Рори вас никто не видел.
Дирк кивнул.
— Это было частью нашего договора.
У Шоны бешено забилось сердце. Она недоверчиво посмотрела на Дирка.
— Договора? Я удостоилась чести стать частью вашего договора?
— У меня не было выбора, — мрачно сказал Дирк. — Твой отец никогда не признавал честной борьбы. Его излюбленными средствами были шантаж и угрозы. — Он беспомощно развел руками, — Тогда он был в таком бешенстве, что пригрозил убить тебя, как только ты согласишься стать моей женой.
— Ты лжешь! Мой отец…
Дирк продолжил, не обращая внимания на ее слова:
— Я попробовал остановить его, призывая к разуму. Тогда он передумал и принял решение не лишать тебя жизни, а лишить наследства, отречься от тебя.
— И… и этого оказалось достаточно, чтобы бросить меня? — надломлено спросила она. — Если бы он лишил меня наследства, ты бы уже не смог получить моего состояния? Вот в чем дело! Теперь мне становится ясно, что тебе от меня надо. Значит, ты лгал мне?
Неожиданно в ее глазах блеснули слезы, и она выскочила из кухни. Она мчалась, не разбирая дороги, и остановилась только на берегу. Там она снова закрыла лицо руками и зарыдала.
Наконец боль стала стихать, ее мысли потекли спокойнее. Ну вот, набросилась на него. Какая же она несдержанная, и надо же было ему попасться ей под горячую руку. Не могли же они оба, Мораг и Дирк, договориться оклеветать отца. А ведь Мораг права — Рори никогда не выражал привязанности к дочери. Действительно, что-то ей не припоминаются моменты, когда бы он ласкал ее. Но она даже никогда не задумывалась об этом. Впрочем, она и не нуждалась в его любви. В ее детском, наивном восприятии Рори был для нее божеством. Потом, в школе, у нее появилась гордость за своего отца, когда она услышала, как его боятся и уважают.
Шона услышала хруст гальки
Его глаза, лицо, губы — все выражало великую муку и сострадание.
— Ты плакала.
— Да, — промолвила девушка, — не обращай внимания. Я уже успокоилась. Мне просто надо было выплакаться.
С невероятной нежностью он обнял ее и поцеловал в закрытые глаза.
— Как же я боялся причинить тебе боль, Шона. Мне становилось страшно только при одной мысли, что когда-нибудь тебе откроется эта ужасная правда о твоем отце. Видит Бог, я не хотел этого. Но теперь я не отступлюсь ни перед чем, только бы ты забыла о своих страданиях.
Она прижалась щекой к его груди и прислушалась к мощному ритмичному биению его сердца. Подняв глаза, девушка слабо улыбнулась.
— Это я виновата, Дирк, заставив тебя рассказать мне о Рори. Я не соглашалась выйти за тебя замуж… из-за него.
Его серые глаза, которые так часто смеялись и насмехались над ней, сейчас были полны сочувствия. Шона тихо спросила:
— Но ты еще не все мне сказал, так ведь? Я не поверю, что ты бросил меня из-за его угрозы отречься от дочери.
— Да, конечно. — Он внимательно посмотрел на нее и покачал головой. — Это убьет тебя. Лучше тебе не знать всего до конца.
— Правда? — Его заявление рассердило ее. — Как ты представляешь мою дальнейшую жизнь? Ложиться вечером в постель, вставать по утрам с одним и тем же вопросом — ты думаешь это лучше? Э, нет, Дирк, мне не надо такого. Я хочу, чтобы все раскрылось сейчас же. Ты же знаешь, что ничто так не угнетает, как неопределенность. — Она помолчала и с грустью в голосе добавила: — Не думаю, что меня чем-то еще можно шокировать. Что может быть страшней угрозы отца отречься от дочери только потому, что человек, в которого она влюбилась, ему не нравится?
Дирк кивнул и вздохнул, сознавая ее правоту.
— Ты ведь не знала, что твой отец был уже тяжело болен в ту ночь, когда пришел ко мне, не так ли?
— Нет. — Она удивленно заморгала глазами. — Но я заметила, что с ним происходит что-то неладное.
— Ну-ну! — сердито воскликнул Дирк. — Значит, он просто задался целью повернуть дело так, чтобы ты считала себя виновницей его смерти. На самом деле он уже давно был болен.
— Ты уверен? Как же я-то не знала? А. что с ним было?
— Сердце. Ему предложили операцию. — Дирк замолчал и мрачно добавил: — В тот день Рори был не на аукционе, а на приеме у врача, который ему четко сказал, что если он не согласится на операцию, может случиться непоправимое, а без операции он проживет не более двух лет. Рори показывал мне тогда выписку.
От этой новости Шона оцепенела и спросила внезапно охрипшим голосом:
— Зачем он отказался от операции, если знал, что это спасет ему жизнь?
— Он даже не допускал мысли, что окажется на операционном столе. Он внушил себе, что это убьет его, и сделал выбор.