Я Кирпич
Шрифт:
— Знакомы, не отвлекайся на учебное просветительство.
Это странно для меня, как бы даже и непривычно — терпеливо сносить, не обижаясь и не бранясь, чужие понукания, тупые шутки, сомнения в уровне моего развития, однако, я справляюсь со всем этим на удивление легко. Может быть, потому, что изначально считаю себя выше собеседника… в данном случае собеседницы?.. Но и у Дэви, похоже, не вредный характер: ущипнула — не получилось — и отскочила без досады, и дальше информативно общается. Угу, теперь она у нас интеллигентка-блатота вперемешку с инженю.
— Я с очень большой вероятностью справлюсь
— Заметил. Но плакать бы не стал. И пока не забыл: будь добра, всю ненормативную лексику — она же матюги — которая уже попала и еще пополнит твой словарный запас, ты должна держать при себе. Употреблять ее в разговоре со мною нежелательно. Есть, вероятно, случаи, когда без мата не обойтись, но все равно старайся применять пореже, это словесный шлак, а мы не на стройплощадке и я не штукатур, я навсегда вышел из народа в этой его ипостаси.
— Шлак — тире — отходы сгорания каменноугольных пород… как правило. Будет исполнено, Кирпич! Однако… облизывая пересохшие от волнения губы… все же позволю себе смиренно спросить строгого властелина, столь скупого на желанную ласку для своей верной Дэви… Насколько реже применять, в сравнении с чем и с кем?
— В тысячу раз реже, чем это встречается в русских переводах закачиваемой в тебя фильмотеки… нет, в десять тысяч раз. Иностранный же мат не употребляй вовсе.
— Поняла. Скачала. Давай еще, меня прет не по-детски, когда я закидываюсь битами и байтами. Приход вааще ни с чем не сравнимый, и таски зыковские! Чувак, я летаю.
— На еще, догоняйся. Этот уже не блюрей, а опять дивидишник, весь набит мангами. Уж не знаю, чего ты там сумеешь почерпнуть… Манги — это такие специфические глазелки родом из Японии, помесь комиксов и мультфильмов. Частично дублированные, но есть и без перевода.
— Что такое глазелки, мой мальчик? Объекты просмотра, типа фильмов и фотографий?
— Они самые. А я пока все свои не выкинутые запасы дисков сюда в одно место сволоку, чтобы за каждым файлом не бегать. Впитывай, и заодно конкретно подготовь запрос, Дэви, какая целенаправленная информация тебе нужна, и вместе загодя прикинем, откуда ее взять, если вдруг у меня под рукой ее не окажется, а из Сети брать ты боишься… Да, и будь готова к странным моим вопросам насчет нечисти, психических заболеваний и экстрасенсорных эффектов. Понятно?
— Пока не очень понятно. Проблемы?
— Вроде того.
— У-уммм, ням-нямка, вкусняшка. Вау! Как насчет добавки? Спрашивай, спрашивай, Кирпичитто, общение с тобою — это цветы и счастье.
И понеслась работа, совместный труд кибернетического устройства Дэви и человека, то есть меня. Мне по фигу её объяснения, что она всего лишь программа, а вовсе не искусственный разум, поскольку не в моих интеллектуальных силах просечь и оценить
— общаюсь? — да, в диалоговом режиме.
— забываю в процессе общения, что она нежить цифровая? — стопудово забываю.
Всё, значит, тест Тьюринга далеко позади, нас двое, а всё остальное — шелуха из слов и предрассудков.
Это был один из самых увлекательных и странных разговоров в моей жизни… Нет, правильнее будет сказать: самый-самый-самый-самый странный и любопытный диалог в мире (второй после этого по странности и занимательности — на Елагином, со спасенной нечистью). Поначалу меня напрягали и поддергивали нервную систему Дэвины словесные виражи, но постепенно, ближе к вечеру, я стал к ним привыкать, да и Дэви наловчилась более или менее равномерно распределять усвоенные речевые богатства по своей манере говорить. Взбрыки все равно остались, но чаще они меня забавляют, чем выводят из себя. К примеру, она прочно усвоила — от меня переняла — манеру оправдываться за допущенные опечатки: «запши=запиши, опечатка, прошу прощения!» Ну, вот, как бездушная прога может букву в слове пропустить, ведь ей не надо отвлекаться ни на чай, ни на кофе, ни на звонки, или, там, в темноте по клавишам стучать???
— Дэви, ты нарочно опечатки плодишь? Типа, нагоняешь в информацию белый шум, косишь под человека?
— О, мой дорогой! Не дуйся на меня, милый (Киря, я честно считала: сей эпитет, на который ты ввел ограничение, стохастически оправдан!), я постараюсь исправиться! Всё ради нашей с тобою любви.
— Да, ладно, чего там… Если в меру — то очепятывайся, не жалко.
— Ок, тогда я позволю себе исправить еще одну: любви=ЛЮБВИ, опечатка, сорри: понятие ЛЮБОВЬ, НАША ЛЮБОВЬ, достойно самых больших прописных букв. Из всех твоих забавниц тире моих соперниц, дорогой Кирпич, самая простодушная и доверчивая — Ленчик. Она мне нравится больше всех. Если ты назначишь меня любимой женой, я приближу ее к себе номером два.
— Я пока не собираюсь жениться. И от виртуального секса с тобою точняк воздержусь, ты уж извини.
— Я тебя прощаю, Кирпич. Этот диск ты уже ставил в ином цифровом обличье, он уже закачан. Итак, малыш, продолжаем разговор. Полчаса истекло, ты успел обдумать, усвоить, переварить открытые тебе тайны?
— Нет, не успел, мне мое быстродействие не позволяет. Но я хорошо запомнил твою гносеологическую аналогию с яблоком: да, оно может быть зрелым, зеленым, круглым, сладким и червивым одновременно. Я это еще до тебя знал. Ты лучше сопрягай все эти аналогии с угрозами, с негэнтропией, ладно, Дэви? Ты же про них начинала говорить? И всегда говори насчет файлов-дубликатов, я их сразу же выброшу, чтобы места не занимали.
— Я очень стараюсь, Киречка. Но и ты не забывай: мой материальный субстрат — всего лишь ноутбук…
— Завтра попробую переместить тебя в новый десктоп, только его еще купить надо. Вместе с еще одним внешним накопителем, разумеется. И тогда я смогу, наконец, к ноуту сеть подключить. Тебе не помешает интернет на ноуте, если ты уже будешь на десктопе?
— Спасибо, родной! Ты лучший! Я верю, ты купишь. Ты вообще зрелый, идеологически выдержанный чувак! Обожаю тебя. Итак, от негэнтропии к яблоку, от яблоку к истинам!..