Чтение онлайн

– Пока не вижу чего-то нового, - терпение профессора уже трещало, - такие операции не новые. А значит, все бы и так прошло без осложнений.

– Не перебивай, - Елизавета Васильевна уже начала злиться, что ее прерывают, - дослушал бы сначала. Да, все прошло штатно, но не это интересно. После нескольких дней к руке начала возвращаться чувствительность, а поле и работоспособность.

– Что? – удивлению Баранова не было предела, - это практически невозможно. Это… Это…

– Нет слов, я знаю. Сама была в шоке, но результаты на лицо. И поспорить

с ними невозможно. За три недели уровень чувствительности восстановился до примерно девяносто процентов. Полностью двигались пальцы. И рука в целом. Только одно мешалось. Сращивание костей было таким-же. Но…

– Но не в этом суть. Ты сказала, что рука, ладно, часть руки была оторвана полностью. И, при этом, после использования препарата идет восстановление к прежнему уровню?

– Именно. Я так и сказала. Хорошо, подводила. Это новый виток в медицине. Только остается один вопрос, как так получилось.

– Вот и будем сейчас в этом разбираться, - продолжил уже спокойным голосом профессор, - ведь мы с вами еще много чего смогли собрать. А ваши исследования вносят новые данные и переменные. И, ответы на многие вопросы, мы попытаемся сейчас найти с их помощью.

А вот это мне и надо, надеюсь охранник не придет слишком быстро.

Глава 40

Глава 40. Человек… Или

– Итак, все крайне неоднозначно, - начал рассуждения профессор, - и, по началу, было даже невозможно. Выжить после тройной, почти единовременной, дозы «W231». При первичных исследованиях, подопытные даже поле одной дозы имели побочные эффекты. Главный – заторможенность сознания. После проходило, но…

– Но к Андрею это не относится, - подхватила суть Елизавета Васильевна, - как вы сказали, его реакция и скорость сознания повысились. И вот вопрос, как его организм смог превратить главный побочный эффект, превратив его в преимущество.

– Возможно, причина – адреналин.

– Нет, точно нет. Я проверяла. Он только усугубил ситуацию.

– Не делай поспешных выводов. Это плохое качество. По данным, полученным мной, адреналин был не обычный, а смешанный с чем-то. Либо анальгетик, либо наркотик. Кто знает, что намешали вояки.

– Так надо выяснить, ведь это…

– Нет вариантов. Прошло два месяца с момента попадания в организм. Так что можно найти лишь следы. И то неточные.

– Жаль, это бы сильно продвинуло исследование.

– Да, согласен. Но есть и другие аспекты в исследовании. Пусть мы и не можем узнать предысторию возникновения, но у нас есть итог.

– Хорошо, надо взять еще образцов, пока еще есть время.

– Много не получится, - расстроено сказал Баранов, - осталось всего два дня. Анемия Андрею не нужна.

– Ой, не думаю, что с ним что-то случится. С его регенерацией.

Ладно, вы считаете меня бессмертным, но я так не считаю. Надо бы постараться уменьшить сдачу «материала». Выжмут досуха и не заметят.

Но вернемся к «W231». Теперь мне стало понятно, почему меня

тогда вштырило. Как я тогда не помер от передоза? Видимо, я намешал столько в организме химии, что она свела все действие на ноль. При этом, организм смог развиться, сделать качественный скачек. Регенерация – только одна из полученных плюшек.

– Случится, - вступил в спор профессор, - сила регенерации Андрея не изучена. И судить, насколько она сильна, нет возможности. Поэтому переходим дальше. После того, как я ввел в его кровь «бурый», он очнулся. После исследования, я, как и другие, не обнаружили побочных эффектов. Если не считать его… положительных качеств.

– Не могу не согласиться, - ассистентка выступила с одобрением, - главный побочный эффект от использования «бурого» - это возникновение зависимости. Кстати, как и у «зеленого».

– Плохо, - разочарованно отвечал профессор, - такой великолепный препарат и такой побочный эффект.

– Ломка тоже у них высокая. Но у Андрея ее нет.

– Ладно, будем над этим думать. Но продолжим, в ходе дальнейших исследований мы тоже с вами получили заслуживающие внимания результаты.

– При проведении КТ и МРТ мы смогли достаточно изучить работу органов, но… еще и по этой причине я считаю его монстром. Прямо в процессе исследования менялись их возможности.

– Да, особенно мозг. Его нейроны – что-то удивительное.

– Точно, я вспомнила, - воскликнула Елизавета Васильевна, - один из возможных побочных эффектов «W231» - ослабление связи нейронов. Именно из-за этого и идет замедление сознания.

– Но это не объясняет, почему все потом приходит в норму.

– Приспособляемость. Но, у Андрея в спокойном состоянии как раз наблюдается ослабление связи между нейронами. Причем, достаточно большая. Примерно до десяти процентов. У других до трех, максимум до четырех. Но…

– У него все в норме. Только, потом мы с вами наблюдали обратный процесс. Когда связь между нейронами возрастала. Причем от значения нормы, не ослабления. До двухсот процентов. Я боюсь представить, что он тогда может.

– И это еще и проявляется. Его глаза краснеют. Точнее – его радужная оболочка. Не сильно, что удивительно. Гетерохромия?

– Нет, от «бурого» могут краснеть глаза. Поэтому это даже лучше. Индикатор.

Чем дальше в голову, тем больше тараканы. И злее. Я, конечно, наблюдал, что с мной происходят изменения. То ускорение восприятия, то замедление времени. Но не связывал это с мозгом. А зря. Полезно.

– Дальше, мы провели еще один эксперимент…

– Точно, я так и не спросил, - Баранов прервал рассказ своей ассистентки, - что вы тогда использовали?

– Зачем перебиваете, - обиделась Елизавета Васильевна, - я бы все рассказала. Итак, вернемся к рассказу. В процессе мы вводили различные препараты. Про «W231» вы точно в курсе. Результат – полное игнорирование. Максимум легкая сонливость. И это на сильнейший препарат в линейке. Получаем, что организм выработал иммунитет к препарату. Уникальный случай.