Я есть То
Шрифт:
М: Всё любимо и достойно любви. Ничто не исключается.
В: Даже уродство и преступность?
М: Всё находится внутри моего сознания, всё принадлежит мне. Это безумство — разделять себя между приятным и неприятным. Я за пределом этого. Я не отчуждён.
В: Быть свободным от приязни и неприязни — это равнодушие.
М: Это может так казаться и ощущаться вначале. Проявите настойчивость в таком равнодушии, и оно расцветёт всепроникающей и всеохватывающей любовью.
В: Бывают моменты, когда ум становится
М: Отсутствие непрерывности — это закон, когда вы имеете дело с конкретным. Непрерывное нельзя пережить, поскольку оно не имеет пределов. Сознание подразумевает изменения, перемена следует за переменой, одно состояние подходит к концу и начинается другое. То, что не имеет границ, не может быть пережито в обычном смысле этого слова. Можно только быть этим, без знания, но можно знать, чем оно не является. Оно точно не является всем содержимым сознания, которое всегда находится в движении.
В: Если недвижимое нельзя познать, тогда в чём смысл и цель его реализации?
М: Реализовать недвижимое — значит стать недвижимым. А цель — благо для всех живых существ.
В: Жизнь — это движение. Неподвижность — смерть. Какую пользу может принести жизни смерть?
М: Я говорю о недвижимости, а не о неподвижности. Вы становитесь недвижимым в подлинности. Вы становитесь силой, которая постигает все вещи. И, независимо от внешней активности, ваш ум остаётся глубоким и спокойным.
В: Когда я наблюдаю свой ум, я вижу, что он всё время меняется, настроения сменяют друг друга в бесконечном разнообразии, а вы кажетесь всегда в одном и том же настроении весёлой благожелательности.
М: Настроения принадлежат уму и не имеют значения. Идите внутрь, идите за пределы. Перестаньте очаровываться содержимым своего сознания. Когда вы достигнете глубоких слоёв своего истинного бытия, вы обнаружите, что поверхностная игра ума нисколько вас не затрагивает.
В: Игра по-прежнему останется?
М: Спокойный ум не значит мёртвый ум.
В: Сознание всегда находится в движении — это факт наблюдения. Недвижимое сознание — это противоречие. Что такое спокойный ум? Разве ум — это не то же, что и сознание?
М: Нельзя забывать, что слова употребляются в разных смыслах в зависимости от контекста. Дело в том, что сознательное не сильно отличается от бессознательного — они в сущности одно. Состояние бодрствования отличается от состояния глубокого сна присутствием свидетеля. Луч осознания освещает часть нашего ума, и эта часть становится нашим сном или бодрственным сознанием, а само осознание представляется свидетелем. Обычно свидетель знает только сознание. Садхана состоит в том, чтобы повернуть свидетеля сначала к его сознательному, а затем к самому себе в его собственном осознании. Самоосознание — это Йога.
В: Если осознание всепроникающе, тогда даже слепой, реализовавшись, сможет видеть?
М: Вы путаете чувственное восприятие и осознание. Джняни
В: Мой вопрос более специфичен: когда слепой человек становится джняни, возвращается к нему зрение или нет?
М: Если его глаза и мозг кардинально не изменятся, как он сможет видеть?
В: А они изменятся?
М: Может, да, а может, и нет. Это зависит от судьбы и милости. Но джняни владеет спонтанным не-чувственным восприятием, которое позволяет ему знать вещи непосредственно, без посредничества органов чувств. Он пребывает за пределом воспринимаемого и концептуального, за пределом категорий пространства и времени, имени и формы. Он не является ни воспринимаемым, ни воспринимающим, а простым и универсальным фактором, который делает восприятие возможным. Реальность лежит внутри сознания, но не является ни самим сознанием, ни его содержимым.
В: Что ложно — мир или моё знание о нём?
М: Разве есть какой-то мир вне вашего знания? Можете ли вы выйти за пределы того, что знаете? Вы можете утверждать, что есть мир вне вашего ума, но он останется концепцией, недоказанной и недоказуемой. Вашим доказательством является ваш опыт, и он имеет ценность только для вас. Кто ещё может пережить ваш опыт, если другая личность реальна лишь настолько, насколько она реальна в вашем опыте?
В: Неужели я так безнадёжно одинок?
М: Да — как личность. В своём реальном бытии вы являетесь всем.
В: Вы часть того мира, который возникает в моём сознании, или вы независимы?
М: То, что видите вы, — ваше, то, что вижу я, — моё. У них мало общего.
В: Должен быть какой-то общий фактор, объединяющий нас.
М: Чтобы найти общий фактор, вы должны отбросить все различия. Только универсальное может быть общим.
В: Мне кажется крайне странным то, что, хотя вы говорите, что я являюсь всего лишь продуктом своих воспоминаний и ужасающе ограничен, я создаю широкий и богатый мир, в котором содержится всё, включая вас и ваше учение. Мне трудно понять, как моей ограниченностью может создаваться и поддерживаться эта широта. Может быть, вы даёте мне всю истину, но я ухватываю только её маленькую часть.
М: Да, это факт — ограниченное проецирует целое, но оно не может содержать в себе целое. Каким бы великим и полным ни был ваш мир, он противоречив, недолговечен и совершенно иллюзорен.
В: Он может быть иллюзорным, но он изумителен. Когда я смотрю или слушаю, прикасаюсь, вдыхаю запах или пробую вкус, думаю или чувствую, вспоминаю или рисую в воображении, я не могу не восхищаться своим потрясающим творчеством. Я смотрю в микроскоп или телескоп и вижу чудеса, я иду по следу атома, я слышу шепот звёзд. Если я единственный создатель всего этого, тогда я воистину Бог! Но если я Бог, почему я кажусь самому себе таким маленьким и беспомощным?