Я – его алиби
Шрифт:
— Очухалась? — спросил кто-то. — Тогда давай вылезай.
— Сил нет… — сдавленно произнесла я, пытаясь подняться. — Помогите…
— Это с удовольствием, — хохотнул говоривший и, подхватив меня поперек туловища, поволок наружу.
В комнате за богато накрытым столом сидели четверо бритоголовых парней и три молодые девицы, из одежды на которых не было практически ничего.
— Садись! — властно приказал мне один из парней, на вид самый старший. — Покушай.
— Спасибо, — проблеяла я, усаживаясь на краешек стула.
— Ешь,
Я посмотрела на него, как на человека, скажем, не совсем умного, вздохнула и взяла в руку вилку.
Подобной реакции, очевидно, от меня не ожидали. Парни заухмылялись и подмигнули друг другу.
— Как ты оказалась в машине? — между тем спросил старший, лениво затягиваясь сигаретой.
— Села да поехала, — равнодушно пожала я плечами, цепляя кусок ветчины.
— А куда ехала?
— Ехал он, а я просто сидела, — недоуменно вскинула я на него глаза.
Одна из девиц громко фыркнула и, провиляв полуобнаженным задом к окну, процедила:
— Ты что, не видишь — она же над тобой издевается!..
— Я всего лишь отвечаю на вопросы, — спокойно парировала я с набитым ртом.
Несколько минут в комнате царила полная тишина. Затем тот, который сидел ко мне ближе, желая разрядить обстановку, громко хлопнул в ладоши и предложил:
— А не выпить ли нам?!
Все сразу оживились и принялись расставлять бокалы в строго определенном порядке. Неподвижными остались лишь двое — я и тот, кого я определила как старшего. Он сидел насупившись и грозно посматривал на меня из-под кустистых бровей.
— За что будем пить? — игриво спросила другая девушка, перекидывая красивые ноги с одних мужских коленей на соседние.
Со всех сторон посыпались предложения. И тут я, хранившая молчание, неожиданно для всех брякнула:
— Давайте выпьем за то, что имеет смысл в этой жизни…
— Давайте выпьем!.. — со значением произнес обладатель густых бровей. — Только хотелось бы уточнить — что имеет смысл для тебя?..
Стаканы, готовые опрокинуться, замерли на полпути, и на меня уставилось несколько пар глаз — одни с недоумением, другие с откровенным презрением.
Я поерзала, выпила, поморщилась, как полагается, и, вперив в него немигающий взгляд, выпалила:
— Я считаю, что мое присутствие здесь напрочь лишено смысла…
— Поясни, — опрокинул он свой стакан в рот и, не дрогнув, захрустел молосольным огурцом.
Хмель, ударивший мне в голову, теплом пробежался по нервам, несколько снимая напряжение, и я принялась разглагольствовать:
— Ну, например, если бы я вовремя не посмотрела налево и не пригнулась, то сейчас летала бы где-то в облаках и готовилась к Страшному суду.
— Но ты же посмотрела… — произнес мой собеседник, откидываясь на спинку стула и загадочно улыбаясь. — И, если честно, то этот парень погиб по дурику…
— То есть?
— А не собирались мы его убивать.
От такого комплимента кто угодно воспрянет духом, а что говорить обо мне…
— Если мои мысли следуют верному курсу, — осторожно начала я, — то вы хотели бы что-то узнать у меня?
Парень, сидевший рядом со мной, поставил свой стакан на стол и, пьяно икнув, пробормотал:
— Мы знаем, когда замочили Кису, ты была там.
— Так вы хотели бы найти того, кто его застрелил? — обрадовалась я.
— Киса был тот еще хмырь… Все делал в одиночку, втихаря. Поэтому нам не очень интересно, кто его замочил… — Он многозначительно помолчал и, наклонившись, вперил в меня немигающий взгляд: — Нам интересно другое — за что?! Кругом многое болтают, но никто толком ничего не знает…
— И вы думаете, что я?.. — ткнула я себе пальчиком в грудь.
— Именно, — улыбнулся он мне улыбкой шакала. — Именно, лапуля. И не вздумай говорить, что не знаешь!
Я наморщила лобик и несколько минут размышляла. Потом, окинув взглядом всю честную компанию, пришла к выводу, что мне лучше быть с ними предельно откровенной. Не зря ведь говорят, что чистосердечное признание смягчает участь… А я что — сама себе враг, что ли?!
— Ладно, — махнула я рукой. — Все скажу… Хотя мое дело здесь — сторона. Началось все с того, что я имела несчастье быть соседкой такой взбалмошной особы, как Валентина…
Ну а дальше из меня посыпалось, как из рога изобилия. Опустила я лишь неинтересные подробности о путанице с пакетами да еще о том, что была довольно тесно знакома с убийцей.
— Ну, ты даешь! — выдохнул старший, когда я закончила свой рассказ. — Словно по маслу! И как же тебе удалось удрать?
— Так он думал, что я без сознания, — заерзала я на стуле. — Вышел куда-то, я и того…
— И ты полагаешь, что иконы у него?
— А вот этого я не знаю, — вздохнула я. — Может, у него, может, еще у кого. Ведь для чего-то Киса в этот дом приезжал?.. Не знаю, правда, для чего — на улице стояла с одним из охранников.
— А зачем он тебя с собой повез? — Вопросы старшего все меньше начинали мне нравиться. — Отдала ему иконы, а что еще ему было надо?.. Почему он тебя дома-то не оставил?
— Симпатична я ему, — ляпнула я, ни на кого не глядя. — Поехали, говорит, съездим в одно место, а потом в кабаке отметим удачное завершение дела. Я, понятно, завозмущалась, да разве с такими, как вы, поспоришь…
— Складно говорит, — фыркнула одна из девиц. — Только я ей не верю.
— А тебя никто и не спрашивал! — рявкнул на нее старший, чем снискал мою признательность.