Я — «Дракон». Атакую!..
Шрифт:
Наконец экзамены. Экзамены — не совсем точная формулировка проверки нашей военной подготовки, но по духу, по тому настроению, которое сопровождало это мероприятие, иначе его не назовешь. В самом деле, когда подошла моя очередь отчитываться перед командующим Дальневосточным фронтом, легкий трепет — будто тянешь экзаменационный билет со стола — невольно охватил меня, и я замер. Потом доложил, что вот, мол, командир авиадивизии капитан такой-то прибыл с отделением красноармейцев, на что он согласно кивнул головой, и тогда я буквально ринулся демонстрировать, со своими парнями все, чему научились. мы за месяц добросовестной
Закончив работу, глянул бегло на командующего, на представителей комиссии и заметил, что все: они чему-то улыбались. Легкая тревога всколыхнулась было снова: «Провалился!..» Но я тут же собрался — что уж теперь горевать! — занял со своим отделением место в общем строю и стал дожидаться решения командующего.
Последние комдивы-строевики под занавес работали, на мой взгляд, вообще безукоризненно. Даже подумал: как это я раньше не замечал, насколько это здорово и красиво — уметь по-военному четко, со своего рода изяществом и шиком просто подойти и просто доложить, выполнить поворот, отдать команду… Когда отчитываться о своей строевой подготовке больше было некому, Апанасенко и начальник штаба фронта генерал Смородинов некоторое время совещались. Затем командующий подошел к общему строю, и все з-амерли.
— Товарищи командиры! — зычным голосом начал Апанасенко. — В итоге смотра строевой подготовки… — Иосиф Родионович говорил чуточку нараспев, как обычно зачитывают приказы, и я уже приготовился к той части выступления, которая обычно начинается со слов:
«но наряду с успехами у нас еще имеются…» И вдруг действительно слышу свою фамилию.
… — Командиру двадцать девятой истребительной авиадивизии капитану Савицкому объявляю благодарность и награждаю его отрезом генеральского сукна на шинель, саблей, амуницией и шпорами.
Я не сразу даже сообразил, что это относится ко мне. Кто-то из строя подтолкнул: «Давай, летчик, давай!» — и уже чисто механически я повторил тот же подход к начальству, представление по уставу, но уже без тревоги, а с нескрываемой радостью на лице.
После такой победы мы с комиссаром дивизии недоумевали: как могло случиться, что зубры строевой подготовки — командиры стрелковых и кавалерийских дивизий уступили место летчику? Пришли к выводу, что те понадеялись на свой опыт, знание дела, поэтому готовились мало, во всяком случае, не с таким энтузиазмом, как я, ну и не обошли на виражах!
А у меня после блестящей победы в строевой подготовке появилась новая забота. Теперь к командующему предстояло являться всякий раз, так сказать, по всей форме. А «вся форма» — это значит при сабле и со шпорами. Опять проблема! Саблю я раз надел да чуть не упал: запуталась она у меня между ног. И шпоры эти для меня — что были, что не были. У пехоты почему-то звенели, вызывая зависть прохожих и восторг владельца этого кавалерийского атрибута, а на моих сапогах — одно только название, что шпоры.
Такое положение дел меня не устраивало. Лучший строевик — на весь Дальний Восток, теперь уже можно было так сказать, и вдруг путается в сабле! Хорошо бы я выглядел перед командующим Апанасенко. Нет, что-то надо было делать. Если быть — так быть лучшим! Этому правилу я не хотел изменять…
Неподалеку от нас стоял разведывательный кавалерийский дивизион. Хоть и мешало мне слегка самолюбие, пришел я все же как-то к кавалеристам и стал держать приблизительно такую речь:
— Братцы!
Ну, конечно, у кавалеристов заботы летчика-капитана вызвали смех. Но все-таки на выучку к себе взяли, помогли. Научили, как правильно вынимать саблю из ножен, как укладывать, показали все приемы с нею в строю, раскрыли немало своих профессиональных секретов. Однако, чтобы держать марку лучшего строевика, мне предстояло еще немало поработать здесь самому, и каждое утро у себя в кабинете, я добросовестно тренировался. Так что, когда Апанасенко вызывал меня к себе по служебным вопросам, я всегда являлся к нему в желанной командующему строевой форме.
Да, чуть не забыл — о шпорах-то! Мои шпоры, типового, так сказать, проекта — кавалеристы тогда сняли и диски от них выбросили как бездарный ширпотреб. Вместо штамповки пристроили серебряные десятикопеечные царские монеты. Вот уж зазвенели! По праздничным дням, по случаю всяких торжеств в полках без сабли на аэродроме я, естественно, обходился, а вот шпоры, те поначалу надевал частенько…
Глава седьмая.
Отзвенели серебряные шпоры, отзвучали фанфары — жизнь наша аэродромная продолжалась своим чередом. После обильных майских дождей пришли солнечные дни, и все пять истребительных полков моей авиадивизии напряженно работали — готовились к ответственным маневрам. Пишу «к ответственным» не ради красного словца. Проводить их мы планировали в приграничном районе, а там ухо держи востро.
Замполиты, активисты партийных, комсомольских организаций были озабочены. Призывая не оплошать на учениях, показать, на что мы способны, всякий раз всяк по-своему они добросовестно напоминали пилотам о сложной международной обстановке. Хотя и так всем было ясно: в мире неспокойно. Разгоревшаяся в начале сентября 1939 года война в Европе, подписанный через год в Берлине Тройственный пакт о союзе, а, по сути, о разделе мира на сферы влияния — между Германией, Италией и Японией, не могли не настораживать нас, людей военных. И боевая учеба войск проводилась с учетом опыта не только последней нашей войны — с финнами, но и опыта продолжавшейся второй мировой.
С 23 по 31 декабря 1940 года в Москве прошло совещание высшего командного состава Красной Армии. В докладах и выступлениях участников этого совещания рассматривались вопросы военного искусства в свете требований современной войны, решения практических задач укрепления обороноспособности страны. Командующий Московским военным округом генерал армии И. В. Тюленев выступил с докладом о характере современной оборонительной операции, командующий поисками Киевского Особого военного округа генерал армии Г. К. Жуков — о характере современной наступательной операции, командующий Западным Особым поенным округом генерал-полковник Д. Г. Павлов — об использовании механизированных соединений в современной наступательной операции. Начальник Главного управления ВВС Красной Армии генерал-лейтенант авиации П. В. Рычагов выступил с докладом на тему: «Военно-Воздушные Силы в наступательной операции и в борьбе за господство в воздухе».