Чтение онлайн

Что бы я нарисовал, будучи художником? Нашу со Стасей встречу, безусловно. Солнце, кусты малины, светлые волосы и радость знакомства. Свадьбу: белое платье, букет, пузырьки шампанского, золотой ободок на тонком пальце. Завтрак в Парижа: кофе, круассаны и холодный ветер с набережной Сены. Да, у нас тоже была одна чашка кофе на двоих. Вечер дома: запах тушеной говядины, мягкая шерсть пледа, два бокала на столике у дивана, нежность поцелуя. Одну из наших ночей: сбившиеся простыни, жар упругого тела, страстный шепот в темноте: "Самойлов, еще!" Память подкидывает очередную картинку: изумление

в зеленых глазах, темное пятно на светлом кашемире, полушепот-полувздох: "Грязно". Мое настроение стремительно падает. Как бы я не хотел забыть, как ты не старался исправить, моя измена всегда будет стоять между нами.

Возращение дам отвлекает меня от невеселых мыслей.

– Вы закончили?
– интересуюсь у Стаси.

– На сегодня да.

– Тогда нам пора, - обращаюсь к Франческе.

– Не буду вас задерживать, - отвечает она мне.
– И очень надеюсь увидеть вас завтра.

– Конечно, - заверяю ее, - я буду сопровождать свою жену.

– До завтра, - прощается с Франческой Стася.

– Приятного вам дня, - Франческа закрывает за нами двери.

Уже на улице интересуюсь:

– У тебя еще есть на сегодня дела?

– Нет, - отвечает Стася.

– А планы?

– А у тебя?
– она улыбается.

– Конечно, есть.

– И какие?

– Мы отправляемся гулять.

– Просто гулять? Без цели?

– Не просто, а вдвоем, - беру ее за руку.
– А цель, пусть она останется моим секретом.

Стася кивает в ответ. Мы идет по улицам старой Флоренции. Разбитую чашку не склеить, так, кажется говорят? Хорошо, допустим. Тогда я найду другую чашку, новую. Сделаю ее сам. Вернее, мы сделаем ее сами. Я и Стася.

День начинается в шесть тридцать утра, с телефонного звонка.

– Доброе утро, - слышу я голос мамы, - надеюсь, я тебя не разбудила?

– Господи, мама! Который у тебя час?

– Между Парижем и Флоренцией нет разницы во времени, - сообщает мне мама.

– Что-то случилось?
– интересуюсь осторожно.

С одной стороны, мама любительница ранних подъемов, а с другой - зачем ей звонить мне в такое время?

– Знаешь, Ася, - говорит мама.
– Это довольно странно - узнавать о жизни своей единственной дочери из ее профиля в Инстаграмме.

Ну да, теперь все ясно. Вчера мы подписали контракт с Франческой. Самойлов пошел со мной, мотивируя это тем, что синьора Донни пригласила его лично. Не то, что бы я была сильно против. Мне приятно его общество. Но довольно странно ходить на деловые встречи с мужем, тем более бывшим. С контрактом мы управились за несколько часов, а потом тот же Самойлов предложил отпраздновать такое значительное событие. Франческа была в восторге от этой идеи и предложила пойти в ресторан недалеко он галереи Уфицци. Мне понравился ее выбор- кормили вкусно и народа было немного, несмотря на сезон. Что сказать, посидели мы на славу. Во время ужина к нам присоединились знакомые Францески, получилась довольно большая компания. Глеб превзошел самого себя, ухаживая за несколькими немолодыми синьорами сразу. К концу вечера он покорил сердца итальянок. Одна из них так и заявила

при прощании, что если бы не ее муж, она бы отбила у меня "такого грандиозного мужчину". За весь вечер мы много фотографировались. Что-то из фотографий выкладывала в Инстаграмм я, что-то Самойлов. Видимо эти фотографии и попались на глаза мамуле.

– Там было что-то неприличное?
– интересуюсь у мамы.

– Нет, все очень благопристойно, - заверяет она меня.- Там ты, твоя художница, куча незнакомых мне итальянцев и твой бывший Самойлов.

– Я так понимаю, что именно Самойлов стал причиной столь раннего звонка?

– Ну не престарелые же итальянские дамы, - иронично отвечает мама.

– Так что бы ты хотела узнать?

– Ася, чуть меньше обреченности в голосе. Я не собираюсь устраивать допрос. Просто звоню узнать, как у тебя дела.

Мама права, для обреченности у меня нет повода. Ни она, ни отец никогда не лезли в мою жизнь и проявляли максимум такта.

– Мам, а отец когда-нибудь тебе изменял?
– совершенно неожиданно задаю вопрос.

– Не знаю, - отвечает мама.
– Если изменял, то мне об этом совершенно неизвестно.

– А если бы ты узнала?

– Не знаю, - повторяет она.
– Ты хочешь услышать конкретный ответ, но у меня его нет.

– А ты ему изменяла?
– продолжаю задавать вопросы.

– А это, Ася, тебя не касается, - улыбается мама в трубку.
– Это наши с твоим отцом отношения. Так что у тебя с Самойловым?

– Не знаю, - повторяю я мамин ответ.

Не из вредности, нет. Просто потому, что действительно не знаю.

– Это ничего, - успокаивает меня мама, - разберешься в процессе.

– Ты думаешь? А если не разберусь?

– Значит, само утрясется. В конце концов, какая разница, как назвать то, что между вами происходит. Если тебя это утраивает.

– Наверное, ты права, - задумчиво соглашаюсь я.
– Мам, что самое главное в отношениях?

– Для кого как.

– А для тебя?

– Для меня самое главное, это оставаться самой собой. В браке с твоим отцом мне это удалось. В отношениях, особенно в отношениях с мужчиной, нельзя переступать через себя.

– А измена?

– А что измена? Ты сама определяешь свое отношение к происходящему. Если ты готова закрыть глаза, то это твое дело. Ася, все, что происходит между мужчиной и женщиной касается только их двоих. Разумеется, если это происходит в рамках закона. Всегда найдутся желающие осудить, дать совет или высказать свое авторитетное мнение. Если тебе хорошо с Самойловым, будь с ним.

– Но если это продлится недолго...

– А что, есть отношения с гарантией?
– перебивает меня мама.

– Да, - соглашаюсь я.
– С отношениями не так, как с часами, гарантийного талона не предусмотрено.

– Так что, будь собой и будь счастлива. Но все же мне хотелось бы узнать подробности.

– Да нет никаких подробностей, - отмахиваюсь я.
– Прилетел за мной, живет в соседнем номере, ухаживает.

– Ну что же, вполне в духе твоего Глеба. Пришел, увидел, победил. В общем, так, мне уже пора. А ты наслаждайся. И не забивай голову всякой ерундой.