Я был адъютантом Гитлера
Шрифт:
Отныне Гитлер обладал и формально узаконенными неограниченными полномочиями и больше не был связан правом и законом, а указанное решение рейхстага потребовалось только для того, чтобы втолковать это всем. Оглашение его заставило насторожиться многих.
Однако основная масса народа вряд ли приняла к сведению эту важную меру со всеми ее последствиями: в тогдашних условиях она считала такие полномочия для фюрера оправданными. Но те, кто уже обсуждал противоправность действий правителей Третьего рейха, расценили этот закон как безмерное притязание на власть, стоящее по ту сторону всякого права.
Этим, а также усиливающимися бомбежками английской авиацией германских городов характеризовалось тогда общее положение. В войну был втянут весь народ. Сам же я постоянно поражался,
Из Берлина Гитлер через Мюнхен отправился на Оберзальцберг и 29-30 апреля принял дуче в замке Клезхайм, нарисовав ему весьма оптимистическую картину общего положения. 1 мая вечером он вернулся в «Волчье логово» и сразу же занялся обдумыванием летних наступательных операций.
Захват Крыма
С мая 1942 г. погода улучшилась, и дороги в Южной России снова стали проезжими.
Первой 8 мая 1942 г. перешла в наступление на Крым против русского оборонительного рубежана Керченском полуострове 11-я армия фон Манштейна. Здесь следовало прорвать созданную русскими глубоко эшелонированную систему укреплений. При помощи тяжелой артиллерии, пикирующих бомбардировщиков и штурмовых судов удалось к 16 мая захватить весь этот полуостров.
Вторая операция с целью покончить с загнанными в мешок русскими войсками южнее Харькова должна была начаться 17 мая. Однако с 12 мая русские на этом участке фронта стали пробиваться на север. Фельдмаршал фон Бок увидел надвигающийся кризис и атаковал фюрера и Гальдера просьбами разрешить отход. Но фюрер остался тверд и приказал продвигаться с юга армейской группе Клейста. Благодаря этому 22 мая вклинившиеся русские войска были окружены, взято много пленных, захвачены большие трофеи.
В это же самое время Манштейн вел операцию по взятию крепости Севастополь. 5 июня началась огневая подготовка, а 7-го предпринято первое наступление. Крепость оказалась в наших руках только в начале июля после тяжелых боев. Фюрер высоко оценил это, произведя Манштейна в генерал-фельдмаршалы. Он рассматривал завоевание всего Крыма как крупный успех вермахта и считал эту победу основой для дальнейших удачных сражений в текущем году.
Полет к Кессельрингу и Роммелю
В последнюю неделю мая я совершил полет на Сицилию и в Северную Африку к Кессельрингу и Роммелю. Летел я через Катанию в Дерну, где Кессельринг разместил выдвижной пункт своей штаб-квартиры. Он принял меня очень приветливо, и я пробыл его гостем два дня.
Поводом для моей поездки явился план Роммеля взять Тобрук и пробиваться дальше в Египет. Условия, которые я обнаружил на месте, назвать хорошими было нельзя. В штабе танковой армии «Африка» уже находился намеченный в качестве преемника Роммеля генерал Крювель. Кессельринг с крайним нетерпением ожидал этой смены командования. Вечером у меня состоялся длинный разговор с ним насчет дальнейшего развития обстановки. Я знал, что в целом он видит все в весьма оптимистическом свете, а к этой операции Роммеля относится положительно. Но при этом Кессельринг сказал мне совершенно ясно: для длительного наступления на Египет сил не хватит. Захват Тобрука мог бы удасться Роммелю только в результате внезапного удара. Кессельринг указал на то, что подвоз всего необходимого зависит от итальянцев и, к сожалению, связан с большими потерями.
Утром 1 июня поступило тревожное донесение: генерал Крювель попал в руки англичан. Таким образом, надежда Кессельринга на скорую смену командования рухнула. Но я удивился тому, с каким спокойствием он воспринял это. Мы полетели на двух «Шторьхах» к Роммелю и встретили его примерно в 30 км юго-западнее Тобрука, обнаружив полную неразбериху, царящую посреди пустыни. Кессельринг обсудил с ним требующуюся авиационную поддержку. Роммель сказал: она станет нужна в ближайшие дни, чтобы в ходе успешной операции нанести
Звезда Геринга клонится к закату
Возвратившись в «Волчье логово», я обнаружил там весьма безрадостную обстановку. 27 мая в Праге было совершено покушение на обергруппенфюрера СС Гейдриха. Он был еще жив, но через неделю скончался от полученных ранений. Кроме того, в ночь с 30 на 31 мая англичане произвели на Кельн особенно крупный налет, в котором участвовало 1000 бомбардировщиков.
После того как я доложил Гитлеру о своем прибытии и прямо, без обиняков, сообщил ему о положении в Северной Африке, он в крайне резкой форме высказался насчет налета английской авиации на Кельн. Выразив недовольство слабым огнем зенитной артиллерии, он обвинил люфтваффе в том, что она уже с давних пор уделяла мало внимания этому оружию противовоздушной обороны. Я впервые услышал из его уст критику действий Геринга. Фюрер больше уже не доверял Герингу в полном объеме и упрекал за то, что ему самому приходится ко всему прочему заботиться и об организации ПВО на территории рейха. С этого момента Гитлер не уставал в разговоре со мной при всяком удобном случае подчеркивать (имея в виду Еншоннека и Мильха), что командование люфтваффе должно еще внимательнее относиться к защите территории рейха от вражеской авиации. Мне казалось, он ожидал еще большего числа воздушных налетов. Я подробно обсудил это с Ешоннеком.
Насколько серьезно воспринял Гитлер убийство Гейдриха, совершенное по распоряжению из Лондона чешского эмигрантского правительства, показывает его участие в государственных похоронах 9 июня в Берлине. Траурную речь произнес Генрих Гиммлер, между тем как выступивший затем фюрер ограничился всего несколькими словами признательности и скорби. Приветствовав прибывшего на церемонию чешского президента Гаху, он категорически предупредил его о недопустимости дальнейших террористических актов против германского господства в протекторате; в противном случае ему придется прибегнуть к весьма крутым контрмерам.
Во время пребывания в «Бергхофе» после похорон Гейдриха Гитлер 20 июня посетил имперские заводы в Линце, настаивая на ускоренном выпуске тяжелых танков. У него сложилось хорошее впечатление о работе линцских военных предприятий, но он, как всегда, предъявлял еще более высокие требования. В общем же фюрер, как я понимал, верно видел производственные возможности и требования его были выполнимы.
Из Линца Гитлер отправился в Мюнхен и принял там участие в траурной церемонии памяти погибшего руководителя «Национал-социалистического автомобильного корпуса» (НСКК) Адольфа Хюнляйна. Вновь ушел из жизни один из людей 9 ноября 1923 г., которого фюрер назвал особенно дельным и испытанным.
Вечером 21 июня мы выехали в Берлин. В пути Гитлер получил донесение Роммеля о взятии Тобрука. Фюрер очень обрадовался этому успеху и немедленно произвел Роммеля в фельдмаршалы, а также одобрил его дальнейший план продолжать операцию до выхода к Нилу – в противоположность итальянскому желанию все-таки захватить Мальту.
Летнее наступление
28 июня 1942 г. под кодовым наименованием «Голубое» («Блау») началось наступление по всему фронту от Таганрога на Азовском море до Курска, осуществляемое пятью армиями двух групп армий. После первого прорыва русской линии фронта войска планомерно продвигались в направлении Воронежа. Русские сдали его 6 июля. Затем соединения 6-й армии стали наступать вдоль Дона на юго-восток. В результате возник острый спор Гитлера с Гальдером и Боком. Фюрер еще в начале наступления четко определил: именно танковые дивизии должны наступать без всякой паузы, чтобы разгромить русские соединения и как можно быстрее выйти к Волге. Гитлер очень резко упрекал обоих за задержку войск на двое суток у Воронежа. Он был так взвинчен, что снял с должности командующего группой армий фельдмаршала фон Бока, заменив его генерал-полковником бароном фон Вейхсом. К своему приказу он присовокупил, что не позволит фельдмаршалам портить его планы, как это имело место осенью 1941 г.