Чтение онлайн

Тот, кого называли Пэрдайсом, печально вздохнул:

— Очень, очень прискорбно, что ни один из нас не обладает достоинствами столь выдающимися, чтобы перед ними склонил голову раздор. Итак, джентльмены, давайте вернемся к похоронам.

Пираты сгрудились вокруг разверстой могилы, и несколько человек подняли тело. А я бесшумно, как индеец, оставил свое убежище в зарослях травы и под прикрытием дюн поспешил на другой конец острова, откуда к небу подымался легкий дымок, свидетельствуя о том, что кто-то вновь разжег костер, о котором я позабыл. Это был Спэрроу, он бросал в огонь то кусок дерева, то пучок

сухих водорослей и разговаривал с моей женой, которая сидела у его ног, согреваемая разом лучами солнца и жаром костра. Дикон пек в золе остаток устриц, собранных вчера вечером, а милорд стоял и хмуро глядел туда, где за девятью милями воды чернел материк. Когда я подошел, все взоры обратились ко мне.

— Еще немного, капитан Перси, и нам пришлось бы выписывать ордер на обыск острова, — весело сказал пастор. — Вы что, строили мост?

— Если мне удастся его построить, — отвечал я, — то ступить на него будет довольно опасно. Скажите, вы смотрели в сторону океана?

— Мы проснулись всего лишь минуту назад, — сказал Спэрроу. Он распрямил свою могучую спину и, подняв лицо от костра, взглянул туда, где синел океан. Дикон, все еще стоя на коленях над пекущимися устрицами, посмотрел туда же; милорд оторвался от созерцания далеких земель племенного союза аккомак и тоже повернул голову. Мистрис Перси, одной рукой заслоняя глаза от солнца, а другой придерживая длинные темные волосы, которые она начала заплетать в косы, поглядела в ту же сторону, что и остальные. Несколько мгновений они безмолвно смотрели на корабль, потом его милость рассмеялся.

— Ну что же вы, капитан? Прочтите поскорее какое-нибудь заклинание, чтобы мы сейчас же перенеслись на борт! — воскликнул он. — Нам очень хочется пить.

Я отвел пастора в сторону.

— Сейчас я уйду туда, за эти дюны, — сказал я, — а вы все останетесь здесь. Если я не вернусь, сделайте все, что в ваших силах, чтобы как можно дороже продать ее жизнь. Если же я вернусь… то вы, Спэрроу, человек находчивый и были актером. Многое будет зависеть от того, как вы сумеете мне подыграть!

Я воротился к костру, Спэрроу последовал за мною. На лице его было написано недоумение.

— Милорд Карнэл, — сказал я, — я вынужден просить вас отдать мне свою шпагу.

Он вздрогнул, и его черные брови сошлись к переносице.

— Хотя превратности войны и сделали меня в некотором роде вашим пленником, сэр, — произнес он с достоинством, — мне кажется, что на этом острове, который всех нас держит в плену, нет нужды требовать от меня столь явного подтверждения моего униженного положения. Кроме того, с вашей стороны это неблагородно…

— О благородстве, милорд, мы поговорим потом, — перебил его я. — Сейчас я спешу. Я знаю, что вы и при шпаге мой пленник, но другие этого не знают. В настоящий момент мне необходимо, чтобы вы были пленником не только по сути, но и по виду. К тому же мастер Спэрроу безоружен, и мне не остается ничего другого, как обезоружить врага, чтобы вооружить друга. Милорд, я прошу вас отдать то, что в противном случае мы будем вынуждены отобрать у вас силой.

Он быстро посмотрел на Дикона, но тот стоял к нему спиной, глядя на море. У меня мелькнула мысль, что драки здесь, видимо, не избежать, хотя мне этого и не хотелось, но тут милорд показал, что кроме храбрости,

в коей я никогда не сомневался, он обладает также и другим достоинством — благоразумием. Он пожал плечами, расхохотался и повернулся к мистрис Перси.

— Что поделаешь, леди, когда ты пленник вдвойне: пленник врагов, имеющих численное превосходство, и пленник красоты? Самое лучшее тут — это посмеяться над ужимками судьбы и сделать хорошую мину при плохой игре. Вот вам моя шпага, сэр; сейчас к вам обращен ее эфес, но когда-нибудь это будет острие!

Он вынул шпагу из ножен и протянул ее мне рукоятью вперед. Я принял у него оружие с поклоном и вручил его Спэрроу.

Пока мы спорили, воспитанница короля встала и теперь стояла, прислонясь спиной к отвесной стене песчаного наноса. Лицо ее было как белый мрамор меж двумя темными волнами длинных волос, до половины заплетенных в косы.

— Не знаю, вернусь ли я назад, — сказал я, приблизившись. — Перед тем как уйти, могу ли я поцеловать вашу руку?

Ее губы дрогнули, но с них не слетел ни единый звук. Я опустился на колени и поцеловал ее стиснутые руки; они были холоднее льда.

— Куда вы идете? — прошептала она. — Навстречу какой опасности? Я… я… возьмите меня с собой!

Я встал, смеясь над своим безумием, которое нашептывало мне остаться, прильнуть лбом и губами к этим тонким рукам и забыть обо всем.

— Как-нибудь в другой раз, — ответил я ей. — А пока грейтесь на солнышке и думайте, что все идет хорошо. Надеюсь, что так оно и будет.

Несколько минут спустя я уже подходил к компании, собравшейся вокруг могильной ямы. Могила уже приняла в своей чрево то, что будет покоиться в ней до скончания времен, и теперь ее торопливо засыпали песком. Из шайки отпетых висельников одни орудовали лопатами, другие молча стояли или сидели, но все до одного смотрели на могилу и потому не видели меня. Когда была брошена последняя горсть песка и края ямы сровнялись с поверхностью, я прошел прямо в гущу толпы и очутился лицом к лицу с тремя кандидатами на освободившееся место капитана.

— Доброе утро, джентльмены, — сказал я громко. — Позвольте узнать, что вы здесь зарыли: тело вашего капитана, или иного члена команды, или же просто испанские дублоны и пиастры?

— Право, когда солнце отражается в стольких клинках сразу, это режет мне глаза, — продолжал я. — Полно, джентльмены, зачем показывать мне эти ножи н шпаги? Неужели один флибустьер не может поприсутствовать на похоронах другого, не опасаясь давки и угрозы оружием? Кстати, если вы возьмете на себя труд оглядеться, то увидите, что я явился на эту церемонию один.

Ножи опустились, а их владельцы чуть отошли назад, плюя на землю, ругаясь и смеясь. Человек в черном, шитом серебром камзоле не стал ни браниться, ни хохотать, а только улыбнулся ласково и печально.

— Вы что, свалились с неба? — осведомился он. — Появились с моря?

— Из моря, — отвечал я. — Мой корабль затонул во время вчерашнего шторма. Я вижу, вам с вашим суденышком повезло больше. — С этими словами я небрежно махнул рукой в сторону трехсоттонного корабля и, слегка подкрутив усы, замолчал, как бы в раздумье.