Чтение онлайн

– Давай выходи и вали домой. У мента крышу сносит, а нам проблем не нужно. А ваши дела с Фатовым нам до фени.

Уговаривать меня долго было не надо. Я выскочил из машины, и толком ничего не понимая, рванул на автобусную остановку. Какой прок был от всего этого концерта, я до сих пор не пойму. Но, приехав через полчаса домой, я достал заначку, бутылку водки, и за три захода всю выпил, не закусывая, и только после этого немного пришёл в себя. А позвонившему через несколько месяцев Фатову, я уже спокойно сказал, что если он не перестанет меня доставать, то я подам заявление в ментовку и намекнул на свидетеля, который у меня был. Генадич, кстати, тогда был в шоке,

от сцены, когда меня запихивали в машину.

А вы говорите бросить пить. Как же бросишь тут! Фатова с тех пор я больше не видел. 

Я не скажу, что жизнь моя стала безоблачна и безмятежна, я довольно легко нажил себе ещё ворох проблем. Но я уже твёрдо знал, надо пить вино и всё само рассосётся. Шучу! Одно точно, если бы не вино – мне бы конец. А если верить Ницше: «Если это тебя не убило, то это сделало тебя сильнее».

Ну, да ладно, продолжим. Общение с криминалом сами понимаете, бесследно не прошло. Даже когда дышать стало легче, пить я не перестал, а даже увеличил норму, а промежутки между запоями (а были ли они вообще, эти промежутки?) резко сокращались. Катастрофически не хватало денег, и я стал продавать вещи из дома. Правда по большому счёту тащить особо было нечего, но вот неплохая библиотека, мной же и собранная, прямиком отправилась в один хитрый магазинчик, где скупали у населения всякий мелкий антиквариат и на моё счастье принимали книги. И вот сумка за сумкой я всю библиотеку и вывез. Подворовывал у жены, она тогда вовсю «челночила», вот я и таскал из её баулов турецкие шмотки. Все вырученные деньги пропивались сходу, а на следующее утро вопрос «Где взять?», вставал снова. Иногда, правда, я пытался работать.

июнь 1996г.

– Можно попросить тебя об одном одолжении? – поинтересовалась жена, когда последний баул был мною собран и приторочен к тележке.

– Попроси, - я дико вспотел, хотел пить, и с тоской смотрел на груду барахла, которую должен буду втащить на шестой этаж.

– Не напивайся сегодня, пожалуйста, - жена сказала это тихо, так чтобы никто из её товарок не услышал.

– А что, сегодня постный день? – усмехнулся я и взялся за ручку тележки.
– Пошли, что ли, Серёга, а? Раньше сядем – раньше выйдем!

– Тронулись! – мой напарник схватил рукоятку другой тележки, и мы начали свой «скорбный путь».

Эту дорогу мы с Серёгой проходили по два раза за день. Сначала, утром, мы тащили тележки с баулами турецких шмоток, коими торговали наши работодательницы, из квартиры, где эти баулы хранились ночью – на рынок. Ну, а вечером, после торгового дня проделывали этот путь в обратном направлении. И хотя к вечеру сумки были заметно легче, наши дамы торговать умели, дорога по вечерам была для нас с компаньоном гораздо тяжелей. К вечеру мы были уже изрядно накушимшись. А вот по утрам нас гнал энтузиазм похмелья.

Я уже давно присматривался к этой работе, периодически захаживая к супруге на рынок в поисках денег на выпивку, и потому, как говорится «был в теме». В основном рыночные коммерсанты, особенно мужики, таскали свои непреподъёмные порой тюки, сами, но многие пользовались и услугами предприимчивых мальчиков, которые на своих тележках и за умеренную плату возили шмотки торгашей из камеры хранения на рынок и обратно. Вот я и предложил жене и её товаркам себя в качестве тягловой силы. Физического труда я никогда не боялся, а тут к тому же «живые» деньги. Какие-никакие, но честно заработанные.

– Ну, зачем вам платить, каким-то «левым» пацанам, когда я могу вам сам возить ваше барахло, - как-то закинул

я удочку, скромно потупив глаза.
– За умеренную плату, конечно же. Я буду брать с вас в два раза меньше.

Через пару дней я пожалел, что надел это ярмо, но уговор дороже денег. Да к тому же все финансовые источники к тому времени окончательно иссякли, а занимать я уже больше не мог. Да мне уже никто и не давал. Тут, кстати, мне очень подсуропила супруга, которая чуть ли не всему рынку строго-настрого наказала денег мне, взаймы, не давать. Вот и пришлось мне потеть, кряхтеть, но таскать, эти чёртовы тележки. Но тут у одной жёниной подружки сожителя выгнали с работы за систематические прогулы и выпивоны, и стал Серёга моим напарником. Мы с ним, чтобы не терять в заработке, взяли на себя ещё пару клиенток, и вдвоём работа пошла веселее. Паренёк Серёга был хоть и моложе меня, но работы не боялся, и чувство юмора у него имелось, да и собутыльник был прекрасный. Пьяным был также весел, не бычился и не гнал всякую пургу. В общем, мы сработались.

Не скажу, что моя супруга была в восторге от того, что я теперь каждый день ошивался на рынке и мозолил ей глаза. Но со временем она смирилась и даже, как я понимаю, ей в очередной раз пришла в голову идея меня «спасти». Идея была утопичной с самого начала, ибо хотя накал и спадал потихоньку, и по поводу долгов меня донимали всё меньше и меньше, но сами-то долги не исчезли. Я по-прежнему вздрагивал от звонка домашнего телефона, всё также ходил по улицам, оглядываясь и озираясь. И потому ни о каком прекращении пития не могло быть и речи. Не искоренив «причину», а это было невозможно в принципе, долги мои сами собой, естественно, испариться не могли, и всякие нехорошие дяди наверняка ещё не оставили надежду с меня «получить», нельзя было бороться и со «следствием», то есть моим пьянством. Но женщины, есть женщины, они всегда почему-то путают эти два понятия – «причина» и «следствие», часто меняя их местами.

Короче говоря, жена решила, что уж лучше я буду на виду, что она сама будет мне платить, и таким образом регулировать моё питие. Как бы ни хуй! Но я старался её не разубеждать – блажен кто верует! К тому же общение с «рыночными» людьми меня отвлекало от грустных мыслей, да и моё постоянное нахождение на рынке успокаивало моих кредиторов. Вот он я – здесь, не сдох и не сбежал. И пусть, думали они, этот урод бродит по белу свету, пока мы не придумаем, как же всё-таки скачать с него долг. Как видите, все были довольны. Ну, и хрен с ними!

– Так почему мне сегодня нельзя пропить честно заработанное? – спросил я жену, когда последняя сумка с товаром заняла своё положенное место в квартире предприимчивой старушки из соседнего с рынком дома. Бабуля сдавала трём рыночным предпринимательницам часть своих апартаментов под хранилище их турецких тряпок, неплохая прибавка к пенсии. Впрочем, почти все жильцы этого дома занимались тем же самым. Как видите рынок кормил не только самих коммерсантов и их семьи. Ещё множество людей были втянуты в товарно-денежные отношения.

– Завтра мы с тобой поедем к одной женщине...
– жена почему-то замешкалась, явно подбирала слова, чтобы продолжить.
– В общем, ты должен быть трезвым…более-менее.

– Что за женщина? Говори конкретно, иначе ничего не гарантирую, - мы спускались по лестнице, и я в окно видел, как Серёга уже получает с жёниных подружаек наши денежки.
– Кстати, сударыня не мешало бы и рассчитаться.

– Да, на! – жена достала из кошелька причитаемые с неё нам с Серёгой купюры.
– Хватит лопать-то! Ведь еле ползёте с тележками, того и гляди упадёте!