Чтение онлайн

Я ненавидела такое состояние. Ненавидела неизвестность, отсутствие информации о том, что случилось, что происходит, что будет дальше.

Примерно в половине моих кошмарных снов о травле действие происходило в классе, когда я знала, что урок вот-вот закончится или учитель назначит нам групповую работу. Что какая-то группа безликих хулиганов готовится запустить самую злую шутку. Основной мыслью было, что я попаду в ситуацию, когда неизбежно случится что-то плохое, с чем я ничего не смогу поделать.

Может

быть, это глупо, но после такого я всегда просыпалась в поту, даже если во сне дело до развязки ещё не доходило. После того, как у меня появились способности, кошмары стали сниться реже, но время от времени они случались. Я подозревала, что они будут приходить даже спустя годы после окончания школы.

И вот сейчас я чувствовала себя точно так же, как в кошмарах. Сдерживалась, чтобы не запаниковать, знала: что бы я ни сделала -- я все равно буду надеяться на удачу, на силы, которые от меня не зависят, буду молить, чтобы они не испортили мой день, неделю, месяц. Не разрушили мою жизнь.

Я совершила героический поступок. Отвела Левиафана от оставшихся в живых в убежище. Отчасти я гордилась собой. А в остальном? Если подумать, что остаток жизни я проведу в инвалидном кресле? Я чувствовала себя идиоткой эпического размаха. Я купилась на идею великого, грандиозного поступка, и вот теперь мне казалось, что я вынуждена убеждать себя в значимости этого поступка. Потому что черта с два он что-то значил для кого-нибудь ещё.

Цепь моих наручников, звякнув, натянулась, когда от злости моя рука дёрнулась. Это причинило такую боль в середине спины, что больше я так не делала.

Девушка в форме медсестры откинула занавеску и вошла ко мне. Я назвала её про себя девушкой, а не женщиной, потому что она выглядела едва старше меня. Конечно, чуть шире в груди, но с детским лицом, миниатюрная. Её каштановые волосы были заплетены в косу, глаза с длинными ресницами были потуплены, когда она подошла к изножью кровати и взяла там планшет с записями. Она очень старалась не смотреть в мою сторону.

– - Привет, -- заговорила я.

Она проигнорировала меня, глядя на кардиомонитор и делая заметки на бумаге в планшете.

– - Пожалуйста, поговори со мной, -- сказала я.
– - Я понятия не имею, что происходит, мне кажется, что я здесь с ума сойду.

Она взглянула на меня и поспешно отвела взгляд, инстинктивно, как будто отдернув руку от горячей плиты.

– - Пожалуйста! Я... Мне очень страшно.

Ничего. Она сделала ещё несколько пометок в планшете, записывая показания с прибора, к которому шли провода от электродов.

– - Я знаю, ты думаешь, что я плохая, я -- злодей, но я всё-таки человек.

Она снова взглянула на меня, отвела взгляд, снова посмотрела на планшет и нахмурилась. Она перестала писать и снова посмотрела на кардиомонитор, как будто ей нужно было найти нужное

место или перепроверить данные.

– - У меня есть отец. Я его до смерти люблю, пусть даже мы в последнее время не разговаривали. Я люблю читать, моя... моя мама научила меня любить книги с самого детства. Моя лучшая подруга, не так давно она помогла мне выбраться из настоящего кошмара. Я не знаю, что с ней. Может, она погибла, а может, тоже где-то здесь. Ты её не видела? Её зовут Сплетница.

– - Нам нельзя говорить с пациентами.

– - Почему нельзя?

– - Какое-то время назад один из кейпов подал на спасателей в суд после подобной битвы. С Хадхаёшем, кажется.

– - Это ведь одно из имён Бегемота? Как Зиз для Симург.

– - Да, некоторые герои калечатся так сильно, что восстановиться уже не могут, они знают, что в костюме зарабатывать не получится, так что подать в суд -- это...
– - она осеклась и демонстративно закрыла рот, как будто напомнив себе о необходимости молчать.

– - Вы можете сказать, сломан у меня позвоночник или нет?

Она покачала головой: -- Не могу.

– - Я никому не скажу. И судиться не буду.

– - Эти слова юридической силы не имеют, -- снова нахмурилась она -- И дело... Дело не в этом. Я просто практикант. Ещё даже не закончила школу. Нас привлекают, потому что не хватает рук, чтобы мы занимались бумажной работой, и звали на помощь, если пациенту нужна реанимация, тогда люди с опытом смогут сконцентрироваться на приёме больных. У меня нет опыта, чтобы поставить вам вообще какой-нибудь диагноз, не говоря уже о позвоночнике.

Мое сердце замерло.

– - Вы видели Сплетницу? Может, слышали, что она погибла или ранена? Она одета в лилово-чёрный костюм, а на черном фоне на груди у нее нарисован тёмно-серый глаз, и...

– - Мне очень жаль, -- она поспешно удалилась, повесив планшет в изножье кровати.

"Мне очень жаль?" Это были соболезнования, или просто отказ говорить на эту тему?

Наверное, я издала какой-то звук, потому что она остановилась, обернувшись. Правда, я не была уверена в этом из-за шума, издаваемого другими медсестрами, врачами и пациентами.

– - Мы его теряем!
– - заорал кто-то прямо за занавеской.
– - Нужен дефибриллятор!

– - Занят!

– - Тогда найдите мне кого-нибудь с электрическими способностями! А ты давай, продолжай массаж сердца!

Я закрыла глаза и попыталась перестать представлять, что они говорят о Сплетнице, или моем папе, или даже Брайане, хотя я была практически уверена, что Брайан уцелел и у него всё в порядке. Но даже когда у меня получилось отвлечься от этого, голос в голове заметил, что кто бы ни был там на столе -- для кого-то он важен. Столько членов семей, друзей, коллег, которых кто-то любил, ушли из жизни.