Взвод
Шрифт:
– Тебе не кажется, что мы с полудня только и занимаемся их уничтожением? – зло произнес он, активируя расположенные полукругом экраны внешнего обзора. – Перед тобой два целевых монитора, связанные с носовыми и башенным орудиями. Рядом два манипулятора ручной наводки, – выдал Иван краткую инструкцию, одновременно скользя пальцами по сенсорным раскладкам клавиатур. – Я ввел бортовой компьютер в режим автоматического огня, но не уповай на него, неизвестно, какие еще системы стоят на вооружении Чужих. Если вдруг откажет электроника, огонь будешь вести ты с пульта ручного управления. – Иван завел двигатель и спросил: –
Джон сглотнул.
– Да.
– Тогда держись.
БМК рванула с места и устремилась сквозь плотные клубы дыма к приземистому зданию госпиталя.
Херберт не лгал Ивану, отвечая на последний вопрос, но он не представлял той степени потрясения, которое придется испытать ему минуту спустя.
Нередко в жизни человека возникают обстоятельства, требующие полного перерождения рассудка, когда все прошлое резко конфликтует с настоящим, и кажется, выхода нет, судьба приперла тебя к стенке, взяв в такой оборот, к какому не готовы ни душа, ни разум.
Именно такие перемены происходили в мироощущении Джона Херберта. Страшные по своей значимости события давно превысили порог его психической устойчивости, но сегодня, начиная с самого утра, они еще и спрессовались во времени, оставляя на здравые размышления ничтожные мгновенья…
Какое-то время он держался. Неожиданное пленение, встреча лицом к лицу с чужаками, физическая и моральная боль – все это заставило Джона прожить несколько часов в состоянии непрекращающегося стресса. Он дрался за свою жизнь, убивал, но потом, когда они с Иваном оказались у консервационных складов, наступила короткая пауза, и нервное напряжение вдруг сменилось оглушающей депрессией.
И вот события вновь сорвались в бешеном темпе, который, по сути, задавали уже не Чужие, а они сами…
Принять локальную победу оказалось так же тяжело, как и глобальное поражение.
Впрочем, времени на глубокий самоанализ у Херберта попросту не было – рванувшая с места БМК стремительно преодолела дымовую завесу, и Джон увидел, как со стороны пылающей казармы к зданию госпиталя движется цепь чужеродных существ, которых высадил второй корабль пришельцев.
Он не испугался – скорее оцепенел от неожиданности, но его мироощущение уже не играло никакой роли в развитии дальнейших событий… по крайней мере, до той поры, пока работала автоматика бортового компьютера.
Лейтенант, не снижая скорости, заставил боевую машину вписаться в крутой поворот, выводя ее на прямой отрезок дороги, с обеих сторон зажатый зданиями казарм; фигуры Чужих угрожающе росли, множились на экранах обзора, мимо промелькнуло несколько лазерных лучей, и вдруг с явственной, ритмичной вибрацией заработали три автоматических орудия БМК…
Их звонкий, лающий звук, казалось, идет издалека, с трудом прорываясь через изоляцию герметичного корпуса, но Херберту на секунду почудилось, что он попал в ад…
Боевая машина резко покачнулась и внезапно застыла на одном месте, поливая шквальным огнем узкое пространство между двумя приземистыми зданиями.
Техногенная война, в представлении Джона, не предполагала ничего подобного, он привык к тому, что зона боевых действий является абстракцией, спроецированной на мониторы следящих систем, а сейчас на его глазах творилось нечто неописуемое, совершенно неадекватное укоренившемуся
Разрывные снаряды прошивали задымленное пространство короткими трассами, оранжевые сполохи рвали тела Чужих, выгрызали асфальтовое покрытие, оставляя в нем глубокие воронки, осколки крошили пластиковую облицовку зданий, наполняя воздух воем и мелкой, острой щепой, – все это мелькало перед глазами, словно калейдоскоп отдельных, избирательно выхваченных сознанием картин…
Сквозь звонкую скороговорку работающих орудий он услышал голос Лозина, но не смог разобрать слов. Взгляд Херберта был прикован к двум целевым мониторам, где разворачивалось страшное, уничтожающее действо, которое казалось совершенно неуправляемым…
Опровергая эти субъективные ощущения, БМК вдруг с пробуксовкой попятилась назад – это Иван включил реверс двигателей, резко уводя машину из-под множественных разрядов когерентного излучения, хлынувших вдруг слепящими росчерками со стороны контрольно-пропускного пункта, над которым медленно поднимался темный контур корабля Чужих.
Несмотря на резкий маневр, несколько лучей все же задели машину, снаружи что-то взорвалось, ощутимо покачнув БМК; со стены соседнего здания, корчась, начал сползать целый пласт полимерной отделки, асфальт пузырился, вспухая вишневыми волдырями, – все это по-прежнему спрессовывалось в краткие мгновенья реального времени, но рассудок Херберта уже втянулся в ритмику боя: ощущение шока отпускало, давая разуму возможность осмыслить стремительные события.
Контрольные мониторы немо свидетельствовали, что большинство Чужих уничтожено, но уцелевшие ксеноморфы демонстрировали завидное хладнокровие – они медленно отступали к прикрывающему их отход кораблю, грамотно укрываясь от бесноватого огня автоматических орудий.
– Не уйдете… – Рука Ивана рванулась к той части пульта, которой, по идее, должен был манипулировать Херберт. – У них есть собственная температура тела… я проверял, – отрывисто проговорил он, пробегая пальцами по сенсорным кнопкам.
На контрольных мониторах боевого компьютера в результате вмешательства Лозина внезапно появились строки текстовых сообщений:
Тип боеприпаса: Дымовой.
Вид огня: Заградительно-маскирующий.
Переход на систему тепловидения. Одиночное распознавание целей.
Секундой позже носовые орудия БМК выстрелили двумя длинными очередями, и узкое пространство между зданиями тотчас заволокло молочно-белыми клубами дымовой завесы. Изображение на мониторах мгновенно сменилось: вместо реальной цветной картинки появился нежно-салатовый фон с угловатыми, мерцающими контурами утонувших в дыму строений и резкими, режущими глаз источниками изумрудного света, расположенными в тех местах, куда упали дымовые шашки.
Казалось, мир вдруг потонул в ватном саване, но это ощущение было обманчивым – ломая наступившую тишину, звонко ссыпались в специальный бункер горячие гильзы отстрелянного боекомплекта, с ноющим звуком привода повернулось башенное орудие, вторя ему, загудел эскалатор перезарядки, и Херберт, не отрывавший глаз от экранов, внезапно увидел, как на целевом мониторе прорезался мерцающий контур Чужого, который осторожно пробирался сквозь дым.