Чтение онлайн

Уолтер Хаскелл бросил грузовик и ринулся по ступеням на чердак. Дай Бог, чтобы у него нашлись нужные батарейки.

Гнездо…

Крик…

Гнездо…

Крик…

На ферме «Стонибрук», зона Л-3,

23 марта 2081 г., 4.17 единого времени

На

внешней поверхности цилиндра фермерской колонии не было ничего, вызывающего интерес, не считая дорожки, или «тоннеля для инспекций», предназначенной для желающих выбраться наружу. Инженерно-техническому персоналу станции дизайнеры и строители комплекса не смогли предложить ничего лучшего, чем ряды полусферических проемов шириной десять сантиметров и пять в глубину, выбитых на поверхности сухого лунного камня. Проемы располагались горизонтальными рядами, закручиваясь по часовой стрелке спиралью от одного корпуса к другому. В каждый проем была вделана двухсантиметровая скоба.

Всякий желающий отправиться наружу облачался в вакуумный костюм и брал с собой кольцо, соединенное с концами трех кабелей. Кабели были намотаны на катушки, прижатые особыми зажимами, на конце каждого кабеля имелась защелка и крюк.

Питеру Камену показали эти приспособления лишь после того, как он подписал контракт на должность инженера в колонии. Он не мог надивиться его непродуманности. Чтобы совершить путешествие вдоль вращающегося цилиндра, ему нужно было застегнуть пряжку, спуститься вниз через люк и пройти через управлявшийся вручную шлюз. До начала движения Питер подвешивал один из кабелей на внутреннюю перекладину и затем медленно снижал уровень гравитации.

Теперь требовалось передвигаться по крюкам, насаженным на концы углеродоволоконных четырехметровых палок и используемым одновременно для захвата и для высвобождения зажимов. Необходимость иметь три кабеля, как скоро уяснил для себя Камен, заключалась в том, что, пытаясь двигаться от одного проема к другому с одним крюком, рано или поздно начнешь крутиться вокруг своей оси. Этот эффект имел отношение к постоянной угловой скорости вращения колонии. Так что суть маневра заключалась в фиксации двух кабелей при движении третьего.

После долгих тренировок Питер научился скользить вдоль десятикилометрового корпуса со скоростью около сорока метров в минуту. При такой скорости Питер мог за четыре часа обследовать одну из сторон, занимаясь только одними крюками и не уделяя ни минуты осмотру сооружения и внешних систем. Это означало, что он сможет обследовать всю внешнюю поверхность за тысячу часов без учета пауз на инженерную работу, перерывов на еду, сон и возвращения назад за новыми кислородными емкостями. Чтобы сделать перерыв, ему придется цепляться от проема к проему, дабы достичь одного из пятидесяти четырех входных шлюзов, расположенных радиально, по три в линию, с интервалами в двадцать градусов друг от друга. Камен прикинул, что, будь на то его желание, он смог бы обеспечить себе профессиональный рост

только за счет обследования наружных систем.

Неудивительно, что сам Питер вместе с генеральным управляющим Алоизом Давенпортом предпочли бы сидеть внутри и теоретизировать по поводу того, почему падает давление в ирригационной системе, как это было на прошлой неделе, вместо того чтобы выйти наружу и произвести обследование. Питер Камен не пошел бы, если бы перепад давлений в системе за последние десять часов не изменился бы с пятнадцати процентов до тридцати. Такое положение дел требовало принятия решительных мер, как, например, собственноручный поиск причины сбоя.

Поверхностный осмотр, однако же, не дал никаких результатов.

Питер медленно двигался в узком пространстве между одним из теплообменников и бетонным изгибом.

Питеру приходилось внимательно следить за кабелями и крюками, чтобы не повредить какую-нибудь из тысячи сливных трубок, спускавшихся из корпуса в теплообменник. Это были те самые канальца, которые, как предполагал Питер, покрывались льдом, когда ориентация цилиндра на солнце погружала их в длинную тень теплообменника. Однако, ощупав два десятка таких трубок и подкрепив наблюдение термической пробой, Камен пришел к выводу, что они не слишком холодные и не находятся подо льдом.

Возможно, что точка зрения Давенпорта ближе к истине. Удобрения, используемые в колонии, могли накопиться внутри трубопроводов или закупорить дренажно-перколяционные маты, находящиеся под почвой над внутренней плоскостью корабля… Разве что удобрения не могут накапливаться с такой быстротой, и эта проблема занимала Камена сейчас.

Питер повращал барабан, чтобы приблизиться к поверхности теплообменника. По мере приближения его взгляд скользил по нежным, покрытым черной эмалью лепесткам и микротрубочкам, расположенным на его поверхности.

На мгновение глаза слегка затуманились. Нет, подожди-ка. Туман на шлеме, а не перед глазами. Питер поднял перчатку и провел по шлему рукой. На стекле появились толстые белые полосы. Что за чертовщина!

Полуослепший, Камен прекратил спуск и остановился, чтобы поразмыслить. Ясно, что нечто странное налипло на внешнюю поверхность шлема. Это нечто, возможно, попало на стекло в виде капель, а затем под действием иссушающего вакуума превратилось в подобие взвешенной пыли. Ну и что это может быть?

Питеру страстно хотелось поплевать на пальцы и провести по поверхности, хотя открыть шлем он не мог. Впрочем, если протереть небольшой участок чистой стороной перчатки, то тогда налет снимется. Или так, или каким-то образом придется удалять смесь со всей поверхности пластика. Для начала Питер решил заняться небольшим участком.

Он принялся тереть шлем равномерными круговыми движениями, затем остановился, взглянул на далекие звезды и стал тереть сильнее. Пластик наконец-то очистился, хотя отдельные полосы остались. Повернувшись, инженер уголком глаза стал рассматривать темную сторону теплообменника.