Чтение онлайн

Немало уже было таких антисемитских эксцессов в коммунальных квартирах, в автобусах, трамваях, а особенно в пригородных поездах. Вот, например, что писал Г. Ц. Свирский — бывший советский писатель, ныне эмигрировавший в Израиль — в московское отделение Союза писателей РСФСР:

«Пьяный в электричке вдруг сорвал досаду на мне:

Расселся как у себя в Израиле! Не дорезал вас Гитлер!

Я уже шесть раз водил таких, как он, в милицию, и шесть раз дежурные офицеры спрашивали меня: «Как запишем? Антисемитизм? Ну, этого у нас нет. Давайте запишем «дебоширил» или «приставал». Это для суда верное дело».

Нет сомнений

в том, что таково указание руководства страны.

В книге «Источник опасного кризиса» В. П. Ладейкин пишет, что

«Все подлинно прогрессивные политики, ученые, художники любой национальности, в том числе и происходящие из еврейской среды, всегда высказывались, как это правильно подчеркивает советский ученый И. Брагинский, «за последовательно демократическое решение еврейского вопроса, путем добровольной, естественной ассимиляции». (изд. полит, литературы, 1973 г., стр. 33–34).

Со стороны массы евреев, как и со стороны массы русских и других народов, ассимиляция была и является сейчас процессом естественным. Но со стороны советского государства, а под его влиянием — и со стороны части населения коренных национальностей, начиная с послевоенных лет, стали создаваться препятствия для такой ассимиляции, стала проводиться политика обособления евреев, лишения их равноправного положения со всеми другими народами.

Дальше Ладейкин привел цитату из статьи Жаклин Адамар, помещенной в газете «Монд» в июле 1967 года:

«Нет, я не принадлежу к еврейскому «народу». Как большинство французских евреев, я принадлежу к французскому народу, который дал миру «Декларацию прав человека и гражданина», свободу рабам, статус гражданина евреям в 1791 году и «Я обвиняю» Эмиля Золя». (В. П. Ладейкин, там же, стр. 36).

Советский еврей до возрождения в СССР национализма и антисемитизма рассуждал точь-в-точь, как Жаклин Адамар. Он тоже чувствовал себя гражданином СССР, давшего миру социалистическую революцию, Ленина, полное равноправие всем народам.

Но между Жаклин Адамар и советским евреем, скажем, Свирским, различие состоит в том, что Ж. Адамар и сейчас продолжает пользоваться благами французской конституции, в то время как Свирский и подавляющая масса евреев СССР оказались в положении преследуемой национальности, а Ладейкин делает вид, что он не видит этой существенной разницы между положением евреев в демократических и в так называемых социалистических странах. Говоря о своем решении выехать в Израиль, Свирский писал:

«Каковы же… причины, которые заставили меня, человека русской культуры, более того, российского писателя и специалиста по русской литературе, ощутить себя евреем и принять необратимое решение уехать вместе с семьей в Израиль?» «В русском языке широко распространилось непонятное на первый взгляд словосочетание: «пятый пункт». «Казалось бы, ничего особенного сей канцеляризм не означает: пятый пункт издавна существующей анкеты — это национальность. Но кому не известно, когда о ком-либо говорят: «Он с пятым пунктом…» или «у него пятый пункт», никто не переспрашивает, о чем речь. Ни русский, ни украинец, ни армянин, все в курсе дела».

Упор в анкетах на «пятый пункт», подчеркивание национальности в паспорте, при приеме на работу уже само по себе явление антидемократическое и характеризует отношение советского государства к национальному вопросу. В демократических странах уже

давно нет такого вопроса ни в каких официальных документах. Журналист М. Байтальский очень метко охарактеризовал влияние паспортной системы на выявление национальности, на затруднение процесса ассимиляции вообще и евреев в особенности. Он пишет:

«Выясняется: чтобы еврею в наши дни стать русским (как это было при царе) недостаточно ассимиляции в языке, культуре, имени, обычаях и даже в национальном самосознании. Мало знать русский язык, как все. Мало проклинать Голду Меир, как все. Надо еще что-то. Когда ассимиляция, несмотря на всю полноту, оказывается недостаточной, то тут есть над чем поразмыслить.

До введения паспортной системы фактически дело обстояло так, что каждый желающий мог объявить себя гражданином СССР без национальности. Государство не занималось уточнением этой стороны вашей личности, оно лишь спрашивало, какой язык вы считаете родным. Так и сейчас ведется в ряде капиталистических стран. Первая степень нарушения этого принципа — запись в паспорте «национальность», а из нее неизбежно вытекает и вторая — когда независимо от записи «русский» начинают интересоваться национальностью обоих родителей, выясняя, кто же из них еврей?

Где дошло до раскопок обоих родителей с целью установить чистоту расы, там уже чистый расизм». (М. Байтальский).

Одной из форм ассимиляции является брак русских, украинцев и других с евреями. В годы до второй мировой войны такие браки стали массовым явлением. Теперь количество таких браков резко сократилось, так как по отношению к детям от таких смешанных браков применяется дискриминация при приеме на работу, в университет и в другие места.

Свирский писал, что после его выступления на писательском собрании против антисемитизма в СССР «выход моих запланированных к изданию книг стал отодвигаться с году на год». «В 1968 году сразу же во всех издательствах, журналах и на Мосфильме были остановлены все мои книги, сценарии, рассказы».

В защиту Свирского пытались выступать секретариаты Союза писателей СССР, РСФСР и московской организации, но бесполезно. Издание книг Свирского запрещено. Но в это время «трижды изданы программные романы Ивана Шевцова, вызвавшие официальное осуждение», «или, к примеру, стихи юного Ивана Лысцова», изданы в издательстве «Московский рабочий» в 1969 году с восторженным предисловием А. Югова, в которых имеется такое двустишие: «А кто-то душу править хочет, смешно картавя в слове «Русь».»

В это же время Волго-Вятское издательство выпустило книгу В. Мишина «Общественный процесс», в которой тот приветствует решительное, на 1/3 сокращение — среди специалистов с высшим образованием — удельного веса евреев, а идеалом считает процентную норму, к тому же меньшую чем при Александре III.

При рассмотрении в комитете Партийного Контроля вопроса об антисемитизме, член Политбюро ЦК КПСС Пельше, разобравшись в сути вопроса, признал публичное обвинение, сделанное Свирским против главного редактора журнала «Дружба народов» Василия Смирнова в шовинизме и антисемитизме, правильным. Несмотря на это, Смирнов исключен из партии не был и даже не был снят с поста главного редактора журнала. В положении Свирского никаких улучшений, а Смирнова — ухудшений не произошло. Сановники высказали свое отеческое мнение, а практических выводов никаких не сделали.