Чтение онлайн

То же может произойти с запрещенными сегодня произведениями художественной литературы. Нетрудно представить себе, что при смене руководства будут разрешены к печати «Раковый корпус» и «В круге первом» Солженицына, «Верный Руслан» Владимова, «Все течет…» В. Гроссмана и множество других книг, которые сейчас распространяются только в «самиздате» или печатаются за границей. Сегодня нам кажется это невозможным, но ведь издаются ныне в СССР книги М. Булгакова, О. Мандельштама, П. Васильева, Анны Ахматовой, Марины Цветаевой, запрещенные вплоть до второй половины 50-х годов…

С появления правдивой истории и правдивой литературы может начаться процесс

либерализации режима и демократизации общественной жизни. Конечно, это будет длительный процесс — и при любом обострении внешней или внутренней ситуации он может быть прерван приходом к власти правой группировки, возглавляемой военными, которые смогут обеспечить «сильное правительство» и которые найдут сторонников — что скрывать! — во всех слоях советского общества. Если победит эта — правая, националистическая — группировка, это может привести к возникновению трагической ситуации. Русская националистическая бюрократия может в открытую столкнуться с выросшей и окрепшей националистической бюрократией в союзных республиках и втянуть в это столкновение свои народы. То же может произойти и в странах народной демократии, где есть все основания для роста националистических настроений, направленных против русских. Все это может вылиться в гражданскую войну со всеми вытекающими отсюда и непредвиденными последствиями.

Но нельзя исключить из поля зрения и другие возможности развития советского общества — возможности, вытекающие из влияния внешних факторов. Так, например, приход к власти в своих странах парламентским путем коммунистов европейских компартий — Итальянской, Французской, Испанской и др. и вызванный этим подъем трудящихся масс может оказать революционизирующее влияние на так называемые социалистические страны, а через них — и на Советский Союз.

А. И. Солженицын, в интервью, данном им в ноябре 1974 г., спрашивал: «Где большевики вскрывали недостатки, где они говорили о своих ошибках?» Вот вам пример открытого признания пороков советского строя, и таких примеров у Ленина очень много.

Вот еще один пример открытой критики, пример того, что большевики при Ленине умели смотреть правде в глаза. Это не то, что теперь, когда руководство вернулось к старой царской формуле: внутренний враг — это «сионист» (тот же жид) и «инакомыслящий» (тот же студент), а бюрократ из врага стал опорой власти.

Сейчас наши писатели, артисты, музыканты, художники, спортсмены и др. стали миллионерами. Труд их оплачивается без ограничений. При этом они еще пользуются бесплатными дачами, особым медицинским обслуживанием и т. д. В те годы, когда действовало решение IX партконференции, член партии обязан был сдавать в партийную кассу все, что выходило за пределы партмаксимума.

Известно, что за десятилетия, прошедшие с тех пор, как была издана цитируемая книга Л. Д. Троцкого, производительные силы в СССР гигантски выросли. Однако это само по себе не придало — и не могло придать советскому обществу социалистический характер.

Разве этим тезисом не пытаются оправдывать многие преступления Сталина: поголовная коллективизация, раскулачивание, форсированная индустриализация, и т. п.

Так у нас и происходит. В советской печати, радио, по телевидению скрупулезно критикуется любое нарушение демократических свобод в других странах. А у нас они нарушаются неизмеримо больше и в гораздо более жестоких формах.

Вот уже больше сорока лет КПСС воспитывает своих членов именно как школьников, да и от школьников современная педагогика требует больше самодеятельности и инициативы.

Все эти годы внутрипартийные дискуссии практически исключены из партийной жизни.

Имеется в виду — в направлении борьбы с бюрократизмом. В последующем, при пересмотре программы, партия отошла от этого ленинского принципа. Новая программа, разработанная при Хрущеве, исходит из увековечения государства и, сочетая его с социализмом, называет его «народным государством».

Как явствует из ранее цитированной мною книги «Еврокоммунизм и государство», близкую к позиции Л. Д. Троцкого точку зрения на вопрос о строительстве социализма в одной стране занимает ныне генеральный секретарь Испанский коммунистической партии Сантьяго Каррильо.

По официальным подсчетам советский народ потерял в Отечественной войне 20 миллионов человек. Кроме того, множество людей стали инвалидами, а другие попали в плен к фашистам, а затем — в советские лагеря.

Победа, таким образом, оплачена очень дорогой ценой.

Для того чтобы выяснить, почему так дорого обошлась нам победа, нужно вернуться к довоенному периоду. Прежде всего, нужно ответить на вопрос: как и почему удалось Гитлеру и его клике захватить власть в Германии? А затем: почему наша страна оказалась неподготовленной к нападению, и в начале войны терпела поражение за поражением, отступая и отдавая врагу обширные территории?

Я думаю, что эти два вопроса связаны. Я думаю, что поражения и огромные потери, понесенные нами в первый период войны, являются непосредственным результатом тупоумной и слепой политики Сталина, который сначала, противодействуя в Коминтерне союзу немецких коммунистов с социал-демократами, облегчил приход Гитлера к власти, а затем, предпочтя союзу с западными демократиями договор с фашистской Германией, облегчил ей нападение на Советский Союз.

Рассмотрим, как развивались события в Германии в 1930–1933 годах.

14 сентября 1930 года состоялись выборы в германский рейхстаг. Коммунисты получили на выборах 4 миллиона голосов, социал-демократы — 8,5 миллионов, национал-социалисты — 6,5 миллионов.

Казалось бы, тактику подсказывала сама жизнь. И логика, и мораль, и здравый смысл, и забота об интересах рабочего класса подсказывали двум пролетарским партиям объединиться, несмотря на все свои разногласия, в борьбе против самого страшного врага — фашизма. И если бы они это сделали, они не допустили бы прихода Гитлера к власти. Ведь коммунисты и социал-демократы вместе собрали 12,5 миллионов голосов против 6,5 миллионов голосов, поданных за нацистов.

Но Коминтерн, повинуясь Сталину, призвал германскую компартию «отвергнуть всякое соглашение с социал-демократами против фашизма и сосредоточить огонь на социал-демократах». Германская компартия выполнила директиву. Тогдашний ее руководитель Эрнст Тельман писал в Коминтерн по поводу итогов выборов утешительные реляции:

«Мы… не впали в панику. Мы констатировали трезво и серьезно, что 14 сентября было в известном смысле наилучшим днем для Гитлера, после которого наступят худшие дни».

На чем, собственно, был основан столь оптимистический прогноз? На отказе компартии от всех мыслимых союзников? На ругательстве «социал-фашисты», глубоко оскорбившем рабочих социал-демократов, которым фашизм угрожал так же, как коммунистам?