Вызов

И кровь поет во мне...И в зыбком полусне Те звуки с красками сливаются во мне. И близость нового и тайного чего-то, Как пропасть горная на склоне поворота, Меня баюкает и вкрадчиво зовет,

Туманом огненным окутан небосвод. Мой разум чувствует, что мне при виде крови, Весь мир откроется и все в нем будет внове. Смеются маки мне, пронзенные лучом... Ты слышишь, предок мой? Я буду палачом! К. Бальмонт He was a leader, malicious and violent, His fame is covered with blood. "The King" Accept Не делай тот самый последний шаг. Не дай мне повод тебя погубить! Привычно подумай, что я - твой ВРАГ. Опомнись! Не вздумай меня полюбить! Я вовсе не тот, кем ты грезишь во сне. Мой Мир так далек от твоей высоты. Мне проще все сжечь. Так привычнее мне. Прошу! Отойди от последней черты. Мне легче разбить, чем поверить в твой Мир. Мне легче тебя, как куклу, сломать. С чего ты решила, что именно ТЫ, Сможешь меня научить мечтать?!! Lady Fiona

После разборки на последнем этаже офисного здания, расположенного в какой-то жопе, после значимой для меня беседы с Маной на берегу Днепра мы, наконец, смогли добраться до моей норы.

Я не помню точно, как уснула, помню лишь, что мы с Маной пили (я вино, он - коньяк) и смотрели телевизор. Я не говорила с ним, он был поглощен происходящим на экране, словом, вскоре я выключилась.

Проснулась в своей постели одетой.

Мана все так же сидел перед телевизором, но уже на полу.

– Я не думала, что ты так любишь телевидение, - сказала я, зевая и останавливаясь в дверном проеме зала.

Вампир глянул на меня мельком.

– Обожаю. Классная штука. Еще больше люблю ходить в кино, особенно в 3D.

– Наверное, многие вампы, обращенные до 20-ого века, любят всякие современные штучки, - улыбнулась я.

– Многие. Правда, некоторые так и не научились смотреть телевизор...

– Как это?

– Ну так. Смотришь на экран и не понимаешь, что это там происходит.

– Господи, о чем ты?.. Как можно не понимать?

–

Я сначала тоже не мог увидеть ничего. Какая-то мудацкая херня, не понимаю, что это за ящик с мельтешением, только раздражение вызывает. А другие сидят и пялятся. И в один прекрасный день у меня в мозгу просто что-то стало на свои места - и я начал понимать. Ну, отдельные сцены и кадры смысл обрели, и целое стало понятным. Не знаю, как объяснить лучше.

– Я поняла. Надо же, какие вы интересные.

– Как зверушки в зоопарке.

– Что ты, гораздо интереснее.

Я приблизилась к Мане и легонько потрогала его волосы. Они потеряли свою прилизанность, но были жесткими от геля. Терпеть не могу, когда парни пользуются средствами для укладки.

– Не в обиду.

– Расслабься.

В ванной я привела себя в порядок, потом переоделась в домашние джинсы и футболку. Налила себе чая. На часах было 11 утра.

После я села за компьютер.

– Мне надо поработать, - сказала я Мане.

Он выключил телевизор и расположился на диване, потянулся к бутылке коньяка, извлеченной им ранее из моего бара.

– Я взял, не против?

– Угощайся, я его все равно не пью. И девочки мои не пьют.

Отвернувшись к компьютеру, я включила монитор. Послышался звук наливаемого в стакан коньяка.

– А курить тут можно?

– Да, пожалуйста. Я сама курю в комнате. Шторы уже желтые все. Пепельница на столике, как видишь.

– Ты такая милая, - щелкнула зажигалка.

– О... С чего комплимент?

– Сидишь себе, мило отвечаешь, трусики из джинсов соблазнительно торчат, позвоночник выпирает. Прям Лолита.

Я ощутила горячую краску, заливавшую лицо. Моментально поправив и трусы, и футболку, я с укоризной глянула на Ману.

– Я работаю, а ты отвлекаешь.

Вампир, зажав в углу рта сигарету, отпил из стакана.

– Брутальненько, - оценила я.

Мана затянулся, не касаясь сигареты руками, выпустил дым. Прищурился, развалился поудобнее, босой и в полурасстегнутой черной рубашке. Ну, и в брюках, конечно. Из такой плотной матовой ткани. Он нравился мне таким. Очень интересно узнавать его с разных сторон.

– Я тот еще брутальщик.

Я вспомнила, как он затушил в стакане сигарету и выпил потом то, что в нем оставалось. Бррр... Хотя вампирам ведь все равно.

Я вернулась к монитору и открыла нужные вордовские документы, придвинула к себе блокнот и ручку.

– А ты любишь брутальных?

– А то. Я и сама не барышня кисейная.

Мана замолк, он что-то листал, видимо, взял журнал со столика. Он молчал минут двадцать, я даже забыла о его присутствии. Потом вампир спросил, и я вздрогнула от звука его голоса:

– Нет журналов вроде "Хастлер" или еще порнушки какой-нибудь?

– "Плейбой" на окне.

– "Плейбой"...
– передразнил он недовольно и снова притих.

Я печатала, перенося записи из блокнота в блокнот на компьютере. Скользнув взглядом по старой заметке, сделанной еще до написания первой книги "Бьется - не бьется?", я захотела спросить у Маны, бьется ли у вампиров сердце. Что я и сделала.

– Конечно, бьется. А вот тебе еще одна бомба - мы дышим.

– Хороший прикол, заценила. То, что дышите, понятно, разговаривать же вам как-то надо. А сердце какую функцию выполняет?