Вызов
Шрифт:
«Я – буря, – думает Кала. – Я пришла из времен до начала времен. Меня обучили ввергать во тьму, ослеплять, калечить и жалить.
Без сострадания».
Она поворачивается к Кристоферу:
– Ты очень хорошо справился, Кристофер Вандеркамп. Теперь мы свободны и можем продолжать путь в Турцию, как и собирались.
Он молчит.
– Я бы тебя поблагодарила, если бы для тебя это что-то значило.
Он молчит.
– Неважно. Я все равно это сделаю. Спасибо.
Кристоферу не хочется говорить с этой убийцей.
Все репортеры, осаждавшие их после катастрофы, хотели написать одно и то же – трогательную историю о молодых влюбленных,
– Зачем ты их убила?
Кала отворачивается от окна:
– Я оказала им милость.
– Почему же ты мне не оказала такую милость?
Она делает шаг к нему:
– Из-за кахокийки. Она – моя соперница. Одна из десяти оставшихся, насколько мне известно. Я использую тебя, чтобы подобраться к ней.
– Тогда я использую тебя, чтобы сделать то же самое, – заявляет он с вызовом.
Кала смеется.
– Что смешного?
– Что тебе рассказала твоя маленькая подружка?
– Что вас – двенадцать. Что вы играете в какую-то чокнутую Последнюю Игру – на судьбу всего мира.
– Нет. Не мира, Кристофер, – грустно улыбается Кала. – Мир уже мертв.
Кристофер оглядывается:
– А по-моему, вполне живой.
– Она не рассказала тебе всего, – говорит Кала, задумчиво покусывая губу. – Пожалуй, и я не стану. Это как объяснять тригонометрию собаке. Напрасная потеря времени.
Она пожалела тебя, своего красавчика, свою школьную любовь. Пожалела – и потому оставила тебя в неведении.
– Ага. Значит, я нахожусь в неведении. Наверное, поэтому мне было так легко тебя выследить.
Кала ощетинивается. Ей стыдно, что этому неигроку удалось ее выследить, но она винит во всем подсказку: та отвлекла ее внимание. Медленным шагом Кала приближается к кровати.
– Мне тебя не жаль, Кристофер. Ты – просто мой козырь для торга. Поэтому я расскажу тебе правду. – Она подступает еще ближе. – Все, что ты знаешь об этом мире, – ложь. Мы произошли не от обезьян. Не было никакого естественного отбора. Это был искусственный, целенаправленный отбор – селекция в буквальном смысле слова. Аннунаки создали нас своими рабами и дали нам орудия, чтобы мы превратили мир в то, чем он стал. А теперь это происходит снова – прямо сейчас. Твоя маленькая подружка, и я, и другие – мы сражаемся вовсе не за судьбы мира. Мы сражаемся ради того, чтобы нас выбрали. За право стать любимыми собачонками богов.
Кристофер смотрит на нее с недоумением. Кала даже не уверена, понимает ли он, о чем она говорит. Она уже совсем рядом с кроватью.
– И можешь не сомневаться: тебя они точно не выберут.
Она атакует быстро и, прежде чем Кристофер успевает отшатнуться, нажимает точку у него за ухом. Он мгновенно теряет сознание.
«Я – буря».
Кала насмешливо улыбается, стоя над парнем, потом поворачивается к нему спиной, идет к столу и берет свой спутниковый телефон. В последний раз она включала его еще на плоту. Кала открывает список последних звонков, выбирает номер, по которому звонил
Гудков нет. Звучит автоответчик, потом раздается сигнал голосовой почты.
– Слышишь меня, кахокийка? Это Кала Мозами, твоя шумерская сестра, Игрок 89-й. Очень жаль, что приходится так поступать, но это – Последняя Игра. – Кала говорит самым сладким голоском, на какой только способна. Она надеется, что извинения смягчат смысл ее слов и расположат к ней Сару. – У меня – кое-что твое. Парень по имени Кристофер.
Я его не искала – он сам нашел меня. И он очень хотел бы найти тебя. А я готова передать его тебе. Но в обмен я хочу то, что дали тебе Аннунаки. То, что дал тебе кеплер 22b. Можешь перезвонить мне на этот номер, если хочешь совершить обмен. А если не хочешь… что ж, я его уничтожу. Этот парень много о себе мнит, но на деле он – слишком тяжелая ноша. Не хотелось бы таскать его за собой слишком долго. Я надеюсь, это сообщение дойдет до тебя и ты вскоре со мной свяжешься. И советую тебе не размышлять слишком долго, сестра Сара. Кала отключается, ставит телефон на зарядку и убеждается, что звук включен.
Она не хочет пропустить звонок Сары.
И Кристофер тоже не хочет его пропустить.
Байцахан, Маккавей Адлай
Турция, Урфа, отель «Аслан Конук Эви»
Байцахан и Жалайр практически беззвучно прыгают по крышам. Убывающая луна висит в 21 градусе над восточным горизонтом. На братьях толстые перчатки, чтобы не поранить руки об осколки стекла, которыми утыканы парапеты. Оба они – невероятно быстрые и ловкие. Даже если их заметят, то все равно не успеют разглядеть, так быстро они исчезнут. У Жалайра при себе складной лук и небольшой набор стрел. У Байцахана в набедренной кобуре – тактический пистолет «Хеклер и Кох USP Compact» с глушителем. В правой руке – кривой монгольский нож. Этой ночью они намереваются убивать. Они оба этого ждут не дождутся.
Еще две крыши.
Одна.
Ни одной.
Они на крыше небольшого отеля. Жалайр сверяется с миниатюрным экраном на запястье, который показывает им местоположение Маккавея в трехмерном изображении.
Жалайр вскидывает кулак, вытягивает палец и снова сжимает кулак. Они двигаются к двери на крыше.
Закрыто.
Жалайр достает из рукава отмычку и рычаг, вставляет их в замок, копается в замке, закрывает глаза и медленно отворяет дверь.
Перед ними – темная лестница. Но в коридоре внизу горит свет. Жалайр начинает спускаться по ступенькам. Накладывает стрелу на тетиву. Снова смотрит на дисплей на запястье.
Нужно спуститься еще на два пролета.
На верхнем этаже – одна комната. Они спускаются ниже.
Две комнаты – на следующем этаже. Обе они пусты, двери распахнуты. Еще ниже. И на этом этаже – две комнаты. Одна дверь открыта, другая закрыта. Братья гасят свет в коридоре. Немного света пробивается с нижнего этажа, так что двигаться на ощупь не приходится. Байцахан достает пистолет из кобуры и проходит вперед. Указывает на себя, потом – на Жалайра, а потом – себе за спину. Он хочет, чтобы Жалайр держался позади. Игроком здесь является Байцахан, и он хочет сделать всё сам. Жалайр кивает и отступает в сторону.