Вьюжинка
Шрифт:
– Что-то нечисто там, - убеждённо заявил служака и как бы в подтверждение хлопнул очередную чарку. Забросил в рот скупо отщипнутую от грозди виноградину, прожевал и вздохнул.
– Ну никто не мог пройти мимо нас с чародеями - мы ж обучены на совесть, да и бодрствовали. Как рассвело, я всё вокруг обследовал, крышу и прилегающие дома тоже - ничего…
Архимаг медленно покивал, уставив в никуда задумчивый взгляд.
– Может быть, конечно, что сам король тут и ни при чём. Но что ему доподлинно известно, кто и как - тут я даже не сомневаюсь.
Он опустил глаза, взглядом покружил на скатерти пустую серебряную
– Да, я поклялся хранить короля - но как его уберечь от самого себя?
Голос солдата дрогнул в смущении не раз и не два, пока его обладатель поинтересовался - правду ли шептали по углам иные, что со здравым смыслом у августейшего повелителя нынче не совсем как бы и всё в порядке?
– Другого объяснения и я не вижу, - скривившись, объявила волшебница и налила мужчинам по-новой.
Две защищавшие стол от нескромных ушей статуэтки Девы - чародеев и вояки - тоже сегодня что-то не были настроены болтать. Больше помалкивали и с тоской следили, как хозяева вновь и вновь налегали на сладенькое, коварное и порою вспыхивавшее кровавыми искрами эльфское вино…
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПОЛНОЧНЫЕ СЕРЕНАДЫ
Нет, ну это уже эльф знает что!
Жить в одном лесном поселении с переживающей бурный роман парочкой оказалось сущим наказанием. Куда бы Лен ни отправился, повсюду он натыкался на Славку со своим неразлучным Мареком. При том, что зеленоволосая ведьмочка успевала прилежно изучать свои травы или начальные упражнения чародейки, и даже блестяще ассистировать Эльфире с её уроками изящного обольщения. А сам моряк буквально на глазах, из ничего создавал и приспосабливал к здешним обычаям морские законы и правила судоходства…
Парень поглазел, как две лодки с загорелыми дочерна парнями прилежно промеряли фарватер озера и тут же расставляли испещрённые отметками бакены и вешки. Споткнулся взглядом о две взасос целующиеся тени под прибрежными соснами и обречённо вздохнул.
Вспомнив, что ещё не закончил заданный суровой Ноэль сбор мелколистника и полевой ромашки, он безо всякого вдохновения поплёлся на дальнюю поляну. Разумеется, нежности уютно расположившейся в тамошнем разнотравье влюблённой парочке это не добавило.
Наскоро ободрав подвернувшиеся под руку растения, ведун обречённо сунулся было на вершину здешней горушки, с которой так хорошо было провожать закат или встречать рассвет - и злобное ворчание Славки, что кое-кто за ними подглядывает, ещё долго жгло спину.
Сунувшись в прохладу пещеры с четырёхрукой статуей, он ещё быстрее выскочил оттуда под гневным взглядом моряка.
Нет, положительно пора отсюда убираться! Лен мрачно обозрел окрестности и сообразил, что единственное место, где его не будут доставать эти вездесущие любовники, это его собственная каморка в дереве-доме, которую ему выделила обитавшая там друидка Ноэль.
Однако на тенистой террасе-балконе, откуда так хорошо было смотреть лес и прихлёбывать травяной отвар, опять обнаружились эти полоумные. Правда, не совсем в пикантной ситуации - Марек наигрывал на виолине, а Славка в извращённом танце демонстрировала восторженной хозяйке и ещё нескольким здешним недавно изобретённую ею "лунную походку". На взгляд Лена, выглядело то сущим безумием. Ну посудите сами, девица какими-то изломанными, обманчиво-скользящими
– Красиво, - нехотя отделался он от них и с тоской прикинул, что даже если податься в морские разбойники, то и там шанс наткнуться на флаг-капитана Марека и зеленоволосую предводительницу пиратов будет вполне реален. Причём, ещё неизвестно, кто за кем гоняться станет! Юркий и быстроходный королевский корвет за злодеями короны - или же могучий флибустьерский фрегат за в панике удирающими королевскими морячками.
Пошатывающийся от усталости Лен нацедил себе сока и впервые пожалел, что в здешних окнах нет стёкол - даже сюда, в его самую верхнюю комнату, с широкого балкона внизу доносилась музыка, смех и восхищённые возгласы. Ведун колебался всего один миг, и через несколько мгновений в полный теней вечерний лес скользнула ещё одна…
Он парил над ещё залитыми солнцем вершинами деревьев, этот красавец степной орёл. Широко и надменно раскинув крылья, словно желая обнять ими весь мир, он с кажущейся медлительностью описывал большие круги. Привычно лобзая прихотливые завитки неверных воздушных струй, птах всё же поймал восходящий поток, и теперь невидимая сила поднимала его всё выше и выше - в ту пьянящую высоту густо-синего неба, познать и оценить которую дано не каждому…
Легонько напевающая знаменитую эльфийскую Le temps des Fleurs Эльфире после трудного дня отдыхала на балконе, покачиваясь в сплетённом по здешним обычаям из лозы лёгком креслице-качалке. Вот она отложила в сторону невесть какими путями попавший в обитель друидов томик просто восхитительных сонетов. Призадумавшись, чего же ей хочется больше - соблазнить сразу весь внутренний Круг друидов в полном составе или же просто испить чашу яблочного сока, красавица-полуэльфка в поисках ответа подняла свой изумительный взор к небесам.
Миг-другой она нежилась в этой густой вечерней сини, из которой уже проклёвывались первые взгляды любопытных звёзд, а затем легонько нахмурила бровку. Нет, положительно, парящий над бескрайними лесами великолепный степной орёл это уже чересчур… и Эльфире легко выпорхнула из уютного кресла. В несколько шагов она нырнула в проём открытой комнаты, выросшей прямо в толще исполинского дерева-дома - с тем, чтобы почти тотчас вернуться с изумительной работы эльфийским луком в руках. Тетива пронзительно загудела на пробу чутких пальцев, а затем на неё опёрлась одна-единственная белооперённая стрела.
Эта зеленоглазая охотница никогда не промахивалась по мужским сердцам…
С гневным клёкотом смертельно раненный орёл сложил свои крылья и устремился вниз. Встречный ветер уже бился и завывал бешеным зверем, а птах с завидным хладнокровием пикировал в кажущуюся отсюда крохотной прогалину меж деревьев, где притаилось в бескрайних лесах длинное и чуть изогнутое озеро.
Столб пены и брызг, подсвеченный нежным и грустным сиянием луны, взлетел почти до макушек огромных деревьев, весьма косо посмотревших на это слишком быстро выросшее безобразие. А в чёрную глубину, спрятавшись за лунный отблеск, скользнула проворная рыбёшка…