Вытхуянцы в Сочи

Слушай сюда! Ближе к вечеру, когда после дождичка в воздухе появился этот похотливый привкус праздника жизни, в зале прилёта сочинского аэровокзала случился небольшой конфуз.

Сначала послышалось диковинное повизгивание. Толпа замерла. Потом разглядели очумевшую свинью, а вернее — кабанчика с ошейником. Растерявшийся кабанчик метался в лабиринте человеческих ног, выбивая копытцами чечётку о каменный пол. Наконец он обнаружил выход,

вылетел в соседний зал и там с разбегу ткнулся пятачком в стойку Аэрофлота. «Ваш паспорт и билет», — не отрывая глаза от монитора, потребовала девушка в униформе. Сзади уже нагонял взмокший владелец домашнего животного с поводком в руке.

Публика хохотала до слез. Вот люди! Им уже претит заводить просто собак и кошек, им ручную свинью подавай! Но небритый таксист с картонкой в руке: «Давезу почти даром!» — вдруг заявил достаточно громко и вполне драматическим тоном:

— А ведь сбежавшая свинья — плохая примета!

И только он это сказал, как двери со стороны взлётной полосы расступились, и на пороге в лучах присевшего на горную гряду солнца выросли ну совершенно престранные фигуры.

Один — огромный, начальственного вида, владелец безразмерного живота — был самым настоящим бегемотом. Он держал в тяжёлой пасти жирную сигару и попыхивал ею в свое удовольствие. Другой — долговязый, худощавый и в крапинку, ну, явный жираф — поспешил забежать вперед и услужливо запечатлеть первого на цифровой фотоаппарат. В кадр попал сановный профиль бегемота, и на заднем плане — белоснежные формы недавно приземлившегося лайнера.

С ними ещё были: что ни на есть полосатая зебра, а вернее — зебр, разодетый в пух и прах; далее — утончённо-элегантная белка в меховой накидке, такая вся пафосно-гламурная; и обыкновенный всамделишный осёл с увесистым саквояжем в руке. Все вместе они дружно ступили в помещение аэровокзала, приветливо скалясь этакими мультяшками для взрослых.

Что за глюк? При виде этих материализовавшихся гуманоидов даже бывалые оторопели, а олимпийская чемпионка на рекламном плакате «SOCHI 2014» изумлённо приподняла бровь. Некоторое время онемевшие лица таращились то на пришельцев, то на небритого таксиста — знатока примет. Впрочем, и не такую экзотику здесь видывали! Мало ли сюда, на знаменитый курорт, всякого невиданного народца приезжает? Любопытство быстро уступило место собственным заботам, зал зашевелился, загудел растревоженным ульем. К пассажирам прилетевшего рейса, опомнившись, ринулась наперегонки разношёрстная орава с табличками наперевес.

— Уау, черти, мы в Сочи! — воскликнул Зебр, сверкнув лучезарной улыбкой. — О, если б вы знали, друзья, как я вам благодарен за то, что вы взяли меня с собой!

Вышеописанная аляповатая компания уже столпилась у багажного транспортёра. Белка, Осёл и Жирафф отыскивали в череде проплывающих мимо сумок, баулов и чемоданов свои вещи; Зебр делал вид, что занят тем же, но на самом деле во все глаза пялился на двух привлекательных девиц, а вернее — на их оттопыренные попки в шортах; ну а Бегемот, укутанный сигарной дымкой, с важным видом дожидался чуть в сторонке.

— Взять тебя с собой было не самой лучшей иде-е-ей! — заявил Жирафф, по обыкновению растягивая слова в длинную жвачку, и снял с двигающейся ленты очередной чемодан. — Какой от тебя то-о-олк? Только проблемы и дополнительные расходы. Всей Вытхуяндии известно, что ты пройдоха, бездельник и ловелас!

— Чушь! — нисколько не обиделся Зебр. — Подлые наветы злейших врагов! Ты сам-то, Жирафф, пробовал когда-нибудь фейс-контроль пройти?

— Я? — всерьёз задумался Жирафф.

— Зайки мои, не ссорьтесь! — вмешалась

Белка, традиционно подражая интонации своей любимой актрисы Ренаты Литвиновой. — Стоило ли так далеко лететь, чтобы сразу же поругаться? Ну-ка, обнимитесь и поцелуйтесь!

Зебр поспешил поведением и голосом изобразить из себя «голубого»:

— Ой, Жирафф, дорогуша, ну иди же ко мне, противный!

Бегемот подавился со смеху табачным дымом, Белка тонко хихикнула, а Жирафф гневно сплюнул и отвернулся.

Тем временем сохранявший совершенную невозмутимость Осёл с легкостью от природы крепкого индивидуума сгрузил на пол нечеловеческих размеров чемодан от Louis Vuitton с брелком на ручке в виде белки:

— Похоже в нём всё, до последней блузки… Вот вещи, что ж, закончена разгрузка. Теперь мы можем отправляться в путь. О, громче музыка! Вздымайся грудь!

— Как это закончена?! — встрепенулся Зебр. — А где моя сумка?

И она появилась. Сама по себе небольших размеров, она была так обмотана липкой лентой, а поверху перетянута веревками, цепочками и цепями со всяческими морскими узлами, кодовыми замочками и амбарными замками, что представляла собой один гигантский гордиев узел.

— Ладно, детишечки, ставьте вещи на тележку, — скомандовал Бегемот. — Зебр их повезёт.

— Почему я? Я уже убирал в самолёте шелуху от семечек. Пусть теперь Осёл корячится!

— Студентик, шелуху ты сам и наплевал по всему салону, — хладнокровно отвечал Бегемот. — А Осёл отвечает за саквояж. Ты же знаешь, что он бесценен.

— Кто бесценен, Осёл? — Зебр натурально удивился. — Никогда бы не подумал!

— Да нет, саквояж!

— А, саквояж! Конечно, знаю. В нём вся казна Вытхуяндии…

— Тссс! — зашикал на Зебра Жирафф, озираясь.

— Пусть Осёл тащит тележку, — не унимался Зебр, — а я понесу саквояж. Лучшего телохранителя для своего добра вы во всём мире не сыщете! Я знаю карате, дзюдо, тхеквондо и ещё много страшных слов!

И Зебр надул грудь, изображая стероидного Шварценеггера в молодые годы.

Тем временем от сигары Бегемота уже осталось не больше огрызка, и он осматривался в поисках урны или подходящего угла.

— Дайте хоть докурить, ваше величество! — подсуетился Зебр.

Бегемот с барского плеча пожаловал ему сигарный окурок. Зебр блаженно затянулся и, поднату-жась, покатил тележку вперед.

Вытхуянцы (а сами себя они называли именно так) предъявили сердитой женщине багажные талончики, и тут же оказались в самой гуще суетливой и прилипчивой толчеи. Каждый второй, кто оказывался на их пути, тыкал в нос табличкой: «такси с кондиционером», «комнаты у моря», а некоторые приклеивались намертво — хватали за локоть, всяко увещевали, обещали, бешено вращая глазами, разве что не отдаться в виде бонуса. Друзья, предварительно сговорившись не вестись на всякие сомнительные предложения, выстроились тевтонской «свиньей» и колюче молчали, пробиваясь сквозь плотные антагонистичные ряды.

— Зебр, ты дурак! Зачем ты свою сумку сверху положил? — не выдержала Белка. — Посмотри, над нами люди смеются!

Полосатый было открыл рот, чтобы достойно откликнуться, но в следующий момент поперёк дороги выскочил дочерна загорелый малый, по виду самый пронырливый из всех, и принялся с едва различимым южным акцентом предприимчиво уговаривать. Рисуя прелести поездки на своём автомобиле, он динамично жестикулировал, закатывал глаза, а местами прямо заходился в приступах промоушена. Казалось, если б рядом была стенка, шофёр с удовольствием побился бы об неё нечёсаной башкой в подтверждение своих слов. Его психоз выглядел настолько концептуально, что даже Бегемот притормозил и против воли прислушался.