Выстрел
Шрифт:
– Это приказ?
– Приказ! – посуровел лицом Ануфриев. – Сегодня у нас вторник. В пятницу утром прилетают наши, пардон, южно-африканские ювелиры с грузом алмазов. До вечера проведём полную и тщательную экспертизу, оформим все нужные бумаги, запрём камушки – до понедельника – в банковском хранилище. Вместе с тобой, Сергеич, ясен пень…. А в понедельник все ценности передадим – по устоявшейся схеме – сотрудникам ГОХРАНа, как и предусмотрено контрактом.
– На субботу-воскресенье я останусь в хранилище один?
– Один, как и договаривались. Никому другому я не доверяю. Никому! Ну, и понятное дело, тревожные кнопки будут в твоём полном распоряжении. Если почувствуешь опасность,
– Понятно. Значит, от таблеток, действительно, придётся отказаться. Ладно, поговорю с Пал Палычем на эту тему. Вдруг, возможны какие-либо компромиссные варианты…. А в выходные дни никаких посещений банковского хранилища не планируется?
– Планируется, – поморщившись, будто бы только что лизнул дольку кислого лимона, тяжело вздохнул банкир. – Любопытных высокопоставленных персон в нашей стране хватает…. Куда же без них, родимых? Так что, я тебе потом позвоню – ночью, понятное дело. С субботы на воскресенье. Позвоню и подойду – в сопровождении двух-трёх лиц обеих полов. Откроешь, запустишь, проведёшь развёрнутую познавательную экскурсию.…В смысле, наружную дверь (боковую, в правом крыле здания) я открою сам – ключами. Ты только предварительно отключишь сигнализацию. Дверь, естественно, с вечера пятницы будет опечатана и опломбирована, но у меня с собой будут необходимые пломбировочные причиндалы и нужная печать. На обратном пути всё восстановлю, как было, никто потом и не заметит…. Предпоследний замок на входе-выходе – непосредственно в хранилище – мы настроим на отпечатки пальцев твоей правой руки. Последний – на картинку радужной оболочки твоего левого глаза.
– Перебором попахивает….
– Ничуть не бывало! – ловко вертя баранку, возразил Ануфриев. – Кисть руки можно отрезать и от мёртвого тела, а потом – пальцами – приложить к нужному дисплею. А последний замок среагирует только на радужную оболочку твоего живого глаза. Понимаешь, живого!
– А кто же меня может убить? – искренне удивился Ник. – Вы, наверное, имеете в виду, что…
– Вот-вот! Допустим, что неизвестному злодею удалось спрятаться в недрах банковского хранилища. Я такое наблюдал в одном голливудском блокбастере…. Вылезет этот негодник из укрытия, например, из бронированного сейфа, тебя застрелит метким выстрелом в сердце, сгребёт южно-африканские алмазы и прочие ценности в пузатый кожаный саквояж, а наружу выбраться не сможет. А ты говоришь, мол, перебор…
Через несколько минут Ник, вспомнив о своём сне про Заброшенные Крыши, перевёл разговор в другое русло:
– Тут, Иван Иванович, про дефолт болтают. Мол, в самое ближайшее время доллар может одномоментно подорожать в несколько раз…
– Полная и беспочвенная ерунда! – презрительно фыркнул Ануфриев. – Вздорные слухи! Если что, то я бы знал. Позвонили бы из первопрестольной, предупредили бы – по старой памяти…. С чего это ты, Николай, забеспокоился? А, мне же докладывали, что ты решил заняться – в свободное от основной работы время – частным бизнесом. Если не ошибаюсь, вместе с Зауром Хаповым? То есть, на паях…. Что-то связанное с производственной недвижимостью?
– Ну, да. Инвестировали немного в один дельный и перспективный проект, связанный с возведением загородного складского комплекса. Взяли деньги в одном неофициальном финансовом фонде, вернее, в «сером» банке. В долларах, понятное дело, под минимальные проценты. Заур договаривался обо всём, бумаги готовил….
– Ну-ну! Чего ты тогда беспокоишься? Хапов раньше был очень толковым адвокатом. Специализировался на запутанных кредитно-денежных отношениях-разногласиях.
– Адвокатом? – насторожился Ник, вспомнив предостережение Кота из странного сна. – Я и не знал…
– Теперь вот знай. Давно это было, в первые пять-шесть лет после старта горбачёвской Перестройки. Потом Заур недолго походил в обычных бандитах. Вовремя одумался и переквалифицировался в крутого специалиста по недвижимости…. Впрочем, ничего откровенно подлого за ним не замечалось. Дефолт? Выбрось, Сергеич, из головы эти глупые мысли! Думай, прежде всего, о деле и не отвлекайся на пустые и вздорные слухи…. У тебя ведь во время оформления заёмных документов галлюцинаций не было? А чего тогда волнуешься?
«Дело-то было четыре с половиной месяца назад!», – невесело усмехнулся про себя Ник. – «Тогда моя тонкая психика, наверное, ничего не чувствовала, а теперь вот сны снятся тревожные…».
«Бентли» остановился в ста пятидесяти метрах от подъезда, в котором проживал Пал Палыч.
– Ещё вот одно дело, Николай Сергеевич, – взгляд Ануфриева едва заметно вильнул в сторону. – Решил я окончательно покончить с банковским бизнесом и продать все свои акции. В Москву зовут. Сенатором от…, от одной отдалённой северной территории. Сам понимаешь, что от таких предложений, находясь в здравом уме, не отказываются….
– А как же я? – нахмурился Ник. – Мне теперь надо будет увольняться? Искать новую работу?
– Не надо. Ни увольняться, ни искать. В смысле, пока не надо…. Будущие владельцы банка – люди вполне адекватные, и массовой сменой персонала заниматься не будут. Поработаешь на них с полгодика, естественно, в старой должности и без уменьшения зарплаты. А потом я тебя переведу к себе, в белокаменную. Жильё, дачу и автомобиль предоставят, в деньгах поднимешься раза в полтора, свой тутошний коттедж сдашь в аренду. Маша? Не переживай, всё утрясём, поможем, обустроим…. Ты, кстати, в какой политической партии состоишь?
– Иван Иванович!
– Ах, да! У тебя же на этот счёт разработана собственная хитрая теория. Мол, видишь впереди толпу – обойди её стороной…
– А как же иначе? Любая толпа, она потенциально опасна. Вон, самолёты – во время международных авиасалонов – падают прямо на людей. Ночные клубы выгорают дотла вместе с посетителями…. Деление по религиозному принципу? Ага, как же! Слыхали про костры безжалостной Великой Инквизиции. И про Вальпургиеву ночь читали…. А политические партии, если вдуматься хорошенько, те же людские толпы, собранные кем-то умным и хитрым – неведомо для каких конечных целей. Раз, и революция произошла – с кровавыми последствиями. Два, и партийная чистка началась, только свежие могилки успевай заносить в толстенный кладбищенский реестр. А, можно, и не заносить, чтобы не оставлять лишних следов…
– Ладно-ладно, об этих делах после поговорим, уже в Москве…. Вот же, философ-нигилист доморощенный выискался на мою голову! Иди уже к своему знаменитому профессору, консультируйся…. Вечером обязательно перезвони и доложи – что да как. Потом выспись хорошенько, отдохни. На завтра даю тебе внеплановый выходной. В четверг же приезжай на работу с самого утра. Проверим всё, приготовимся к прибытию дорогих гостей…. Ну, бывай и будь здоров!
Ануфриев уехал, а Ник достал из кармана куртки мобильный телефон и позвонил Матильде: кратко рассказал о своём нежданном освобождении из узилища и согласовал некоторые детали предстоящего визита к обожаемой тёще. Завершил же он разговор следующей фразой, могущей показаться несведущему человеку полной абракадабру: