Чтение онлайн

Гиде указал ему на сломанную ветку, на первые следы, что вели к калитке, потом на то место, где неизвестный перелез через стену. Они вместе дошли до леса, где следы терялись. Возвращаясь назад, Дампьер наклонялся несколько раз, потом вдруг сказал лесничему:

— Господин Гиде, в этих следах, которые идут от окна залы до калитки, вы не замечаете ничего необычного? Вы не находите, что они похожи на те, которые вы видели возле сосновой аллеи?

Гиде не ответил.

— Итак, ничего не поражает вас? — снова спросил Дампьер.

— Ничего.

Судебный следователь улыбнулся и продолжал:

— У

того из двух убийц, который выбежал через калитку и бросился в лес с этой стороны, были сапоги со шпорами. Следы остались на снегу, и я удивляюсь, что такой старый охотник, как вы, господин Гиде, не заметил этого.

Лесничий покраснел и взглянул на Дампьера с некоторым уважением к его проницательности.

— Вы правы, господин судебный следователь, — пролепетал он. — Я не приметил.

Вернувшись в дом, следователь вызвал двух жандармов и велел арестовать Томаса Луара.

— Может быть, и мне пойти с жандармами? — вызвался Гиде. — Наступит уже ночь, когда они достигнут Гот-Бюта, а если лесорубу придет мысль ускользнуть от них, то им будет трудно найти его в лесу. Потом, — прибавил он, — трое все-таки лучше, чем двое. С таким негодяем, как этот лесоруб, который настолько силен, что может свернуть шею кому угодно, неизвестно, что может случиться.

Следователь согласился. Жандармы ушли с лесничим. Через два часа они подошли к домику Томаса Луара. Хижина, грубо выстроенная, была покрыта соломой и находилась на самом краю отвесной скалы, у подножия которой проходил глубокий овраг. Дверь была только одна, со стороны леса. Она была заперта, и сквозь щели не проникало ни единого луча света.

— Будьте осторожны, друзья мои, — сказал Гиде жандармам.

Они встали с разных сторон от двери, приготовившись ко всему. Лесничий постучался. Затаив дыхание, все трое стали внимательно прислушиваться.

— Ничего! — сказал Гиде шепотом и постучался сильнее.

— Кто там? — раздался громкий голос Томаса Луара.

— Отоприте!

Томас Луар повторил:

— Кто вы и зачем пришли в такое время? Я спал.

Тогда один из жандармов произнес:

— Именем закона!

Сквозь прозрачные занавески окна блеснул свет. Дверь отворилась, и на пороге появился Томас Луар. Увидев жандармов, он с минуту колебался, а затем попятился назад. Однако вскоре тоном довольно спокойным, почти равнодушным он обратился к лесничему:

— Это вы, Гиде? Зачем вы пришли ко мне в такое время и с этими людьми?

— Здравствуйте, Томас, — ответил лесничий, с трудом скрывая свою неприязнь к лесорубу.

Наступило молчание.

— Скажите наконец, чего вы от меня хотите! — резко потребовал Луар.

Один из жандармов подошел к нему:

— Нам приказано арестовать вас.

— Арестовать меня?

— Это вы Томас Луар?

— Да, но, наверно, здесь какая-то ошибка…

— Полно! — сказал Гиде. — Не ломай комедию. Ты знаешь, в чем дело. Советую тебе пойти с жандармами и не сопротивляться, а то тебе придется худо!

Томас отступил в глубину хижины и теперь между ним и жандармами находился большой массивный стол. Жандармы с револьверами в руках стояли у дверей и у окна. Побег был невозможен. Гиде, засунув руки в карманы, насмешливо

смотрел на лесоруба, лицо которого стало смертельно бледным.

— В чем меня обвиняют? — спросил молодой человек у жандарма.

— Вам скажет господин судебный следователь, — ответил тот, — это не наше дело. Мы не должны давать вам никаких объяснений.

— И вы думаете, что я не стану защищаться? — спросил Луар со сверкающими глазами и дрожащими губами. — Вы думаете, что я позволю надеть на себя кандалы, послушный, как ребенок?

Произошло нечто неслыханное. Быстрее молнии Томас наклонился, схватил скамейку и швырнул ее в жандармов с невероятной силой. Потом прыжком хищного зверя перескочил через стол, сбил с ног Гиде и опрокинул жандармов. Это нападение было так внезапно, что, прежде чем все трое успели опомниться от изумления, лесоруб бросился в лес. Два выстрела из револьвера, сделанные наудачу, не достигли цели. Лесничий приподнялся со страшным ругательством.

— Следуйте за мной! — закричал он жандармам.

Мужчины бросились в лес догонять Томаса Луара. Лесоруб бежал метрах в сорока впереди жандармов.

— Черт побери! — кричал лесничий. — Этот негодяй может ускользнуть от нас!

Несмотря на свой возраст, он не уступал Луару в проворстве. Он бежал, не теряя его из виду. Жандармы уже давно остались позади. Эта погоня длилась бы еще долго, если бы Луар, бросившийся в чащу, не зацепился ногой за терновник. Он упал, вскрикнув от гнева. Тотчас вытащил нож, перерезал ветку и хотел опять побежать, но в эту минуту подоспел Гиде. Лесничий бросился на него как бешеный зверь. Страшная борьба завязалась между двумя мужчинами. Раздвинув ноги, как два дуба, со вздувшимися мускулами, Томас обвил своего врага могучими руками. Это были противники почти равной силы.

— Гиде, вы поступаете дурно, — с тудом произнес Томас. — Вы затеяли гнусное дело. Меня хотят арестовать, но я не сделал ничего противозаконного, я защищаюсь…

Лесничий ответил ему задыхающимся голосом:

— Ты убийца… ты убил господина Гонсолена этой ночью! Твои следы узнали. Тебя заставят сознаться…

Оба продолжали бороться. Гиде то и дело вскрикивал от ярости и боли. В пустом лесу, побелевшем от снега, с обнаженными деревьями вместо свидетелей, на краю глубокого оврага их борьба была поистине драматическим зрелищем. Вдруг Гиде громко вскрикнул. Томас ухватил его своими сильными руками, приподнял с земли и сдавил ему грудь. Лесничий раскрыл рот, чтобы набрать воздуху, он изнемогал. Лесоруб выпустил его, и Гиде повалился на землю, из носа и изо рта у него хлынула кровь. Он был без чувств. Томас Луар сделал несколько шагов по направлению к оврагу и вдруг остановился.

— Я поступаю нехорошо, — пробормотал он. — Если я убегу, разумеется, все скажут: это Луар убил Гонсолена. Если я останусь, может быть, мне удастся доказать свою невиновность.

Он колебался. Он понимал всю важность своего решения. Никто теперь не мог помешать ему бежать. Через час он уже будет на швейцарской границе. Между тем, если он останется и сам выдаст себя суду, что из этого выйдет? Томас бросался очертя голову в неизвестное, страшное неизвестное. Но тут все его существо возмутилось.