Чтение онлайн

— Ты ошибаешься. Он не хотел, чтобы нас что-то связывало. И правда, зачем ему это? Он сказал, что никогда не любил Мери-Элизабет. А тогда как он может любить меня?

— Постой-ка. Ты даже не сравнивай себя со своей сестрой. Она была очень тяжелым человеком...

— О чем ты говоришь?

— Я знаю, что нехорошо дурно отзываться о мертвых, но сейчас самое время сказать тебе, что Мери-Элизабет была совсем не такой, как ты думаешь. Ты приятная, доброжелательная и веселая. И мне уже до смерти надоело молчать о том, какой су...

то есть я хотела сказать — ведьмой была эта женщина.

— Ты ошибаешься.

— Нет, Келли. Ты была за три тысячи миль отсюда. Ты здесь только гостила. Мне приходилось слышать разговоры Эрика с Брэдом. Ребенку необходимо было внимание матери, но Мери-Элизабет всегда было не до него. Потом она заболела. Ты, в сущности, ее не знала. Я никогда не понимала, почему Ник на ней женился.

— Это длинная история, — ответила Келли.

— До меня дошло — она забеременела.

— Откуда ты узнала?

— Это просто. Ник — отличный парень, но у него есть мужские потребности, как и у любого другого. Мери-Бет забеременела. Ну а Ник не мог поступить непорядочно. Ведь так?

— Да, примерно так.

Донна вдруг перестала тереть кастрюлю и задумчиво уставилась на мыльную воду.

— Прошлое осталось позади, но тебе нужно подумать о будущем. У меня есть сильное искушение пойти сейчас наверх, выключить этот футбольный матч и поделиться с Ником кое-какими соображениями. Кто-то же должен открыть ему глаза на то, что он тебя любит.

— Он меня не любит, но это не имеет значения. Ни он, ни я не сказали ни слова о любви.

— Это ровным счетом ничего не значит. — Донна сердито замотала головой.

— Единственное, что для меня важно, — это ребенок.

— Почему ты не говорила Нику, что любишь его?

Келли чуть не выронила сковородку, которую вручила ей Донна. Эта женщина так прямолинейна и безжалостна. Да, она любит Ника. Она всегда его любила. Но как Донна узнала об этом?

— Я должна думать только о ребенке.

— Ты рассказывала, что Мери-Бет взяла с тебя обещание выйти замуж за него ради мальчиков? Извини меня за эти слова, но это единственное на моей памяти, что она сделала бескорыстно. — Донна вздохнула. — Я давно подозревала, что когда-то между тобой и Ником что-то было. Люди не женятся — даже ради детей, — если нет чувств. А теперь тебе нужно позаботиться еще об одном ребенке — твоем и Ника. И ты должна сказать Нику о своих чувствах.

— Может быть, — согласилась Келли, только чтобы поскорее сменить тему разговора.

Никогда она не сможет сказать Нику, что любит его. Может быть, он и достаточно воспитан для того, чтобы не рассмеяться ей прямо в глаза, но и его сочувствие было бы унизительным.

— Я не буду больше ничего говорить. Но если тебе нужна моя помощь...

— Знаю. Не могу выразить, как я тебе благодарна, — сказала Келли.

— Я понимаю, тебе сейчас нужно многое обдумать. Но ты не посчитаешь меня чудовищем, если я попрошу у тебя

кусочек тыквенного пирога? — Ее подруга улыбнулась.

Ник беспокойно перевернулся на спину и закинул руки за голову. В комнате было темно и тихо, как в могиле. Ничто не нарушало его одиночества. Он уже не мог протянуть руку и дотронуться до ее теплого, мягкого тела. Он был совершенно один, как того и хотел.

Так почему же он не может уснуть? После обильной еды, а потом еще и десерта он должен спать как младенец. Младенец...

Он подумал о Келли, которая спала внизу уже вторую ночь. Скучает ли она по нему так же, как он по ней?

Она никак не выходила у него из головы. От тревоги у него все переворачивалось внутри. Келли выглядела сегодня усталой. Ему не следовало позволять ей в ее положении устраивать званый ужин. И Донну никак нельзя было назвать радостной, когда она поздравляла его с грядущим прибавлением семейства. Когда она уходила, то взглянула на него так, будто хотела придушить.

Так прошел их первый совместный День благодарения. А ведь им было за что благодарить Бога. Но из-за него, Ника, Келли была несчастна, как, впрочем, и он сам.

Он откинул покрывало и встал с постели, спустился вниз. Полоска света из-под двери гостиной падала на нижнюю ступеньку лестницы.

В кухне Келли, босая, в своем голубом шерстяном халате, убирала в шкаф вымытые и высушенные кастрюли и тарелки. Почему она не спит? Она же беременна.

Ник тихонько кашлянул.

— С тобой все в порядке?

Она резко обернулась и прижала руку к груди:

— Ты меня напугал до смерти.

Он опустил глаза на ее живот.

— Извини. Я думал, ты слышала, как я вошел. Ты в порядке? — снова спросил он.

— Да. — Она оперлась о стол.

— Почему не спишь? Тебе это сейчас просто необходимо. И ты сегодня ничего не ела. Ты должна есть за двоих. Давай я сделаю тебе сандвич с мясом индейки.

Она озадаченно взглянула на него. И неудивительно. Он ведет себя как лунатик и говорит совсем не то, что хотел сказать. Он хочет, чтобы она пошла с ним наверх, в постель, где и есть ее законное место. Может быть, тогда они оба смогут заснуть.

— Я не голодна. И пожалуйста, Ник, не нужно всей этой суеты. От этого только тяжелее.

— О чем ты?

— Ты дал ясно понять, что не рад этому ребенку, и я смирилась с этим. Не стоит изображать из себя преданного мужа. Мы оба знаем, что это только игра. А мне нужно решать реальные проблемы. Мне нужно подумать о своем ребенке.

— Это наш ребенок. И мне не нравятся твои намеки.

Он подошел к холодильнику и, вытащив оттуда пакет молока, потянулся за стаканом.

— Хочешь немного? Может быть, это поможет тебе заснуть.

— Ник, я уже сказала, что не могу выносить, когда ты так заботлив.