Высшая раса
Шрифт:
Оказавшись под землей, он зажег фонарик. Желтый круг заплясал на бугристых, неровных стенах, низком потолке, вырвал из тьмы уходящее в недра чрево прохода. Судя по всему, им давно не пользовались. Петр искренне надеялся, что про потайной выход из замка попросту забыли из-за ненужности.
Шли цепочкой, не торопясь. Ноздри забивало сильным запахом гнили. Глухо разносилось в тишине дыхание, мягко чавкала под сапогами земля. Когда ход чуть свернул влево и начал уходить вглубь, Петр остановился.
– Сиркисян! –
– Да, товарищ капитан? – лейтенант протиснулся меж бойцами и подошел к командиру.
– Заложите здесь небольшую мину.
– Разрэшите вопрос? Зачэм? – глаза сапера недоуменно сверкнули. – Да замка вродэ еще далэко?
– На случай отступления, – коротко пояснил Петр. – Чтобы взорвать проход за собой и не дать немцам нас преследовать. Пока они там вспомнят, куда этот ход ведет. Задача ясна?
– Так точно, товарищ капитан, – кивнул Сиркисян и принялся шепотом подзывать подчиненных.
Несколько минут саперы совещались, вставши в тесный кружок. Остальным солдатам Петр приказал пройти шагов на двадцать вперед, чтобы не мешали.
Для закладки мины в стене, сразу за поворотом, выкопали небольшое углубление. Величину заряда и длину запала лейтенант отмерял сам. Лицо его было напряженным, на выдающемся кавказском носу блестели капельки пота.
– Ну, вот и всэ, – сказал он, утирая лоб. – Длина шнура на три минуты. За этот срок лучшэ всэго выскочить на поверхность. Кто нэ успээт – того взрывной волной можэт поврэдить.
– Всё ясно, – Петр еще раз пригляделся к повороту, точно запоминая место закладки мины. – Вперед.
Ход пошел вниз, и сразу стало душно. От близких почвенных вод поднимались испарения, и казалось, что шагаешь по странному болоту, прихотью судьбы замкнутому в земляную трубу.
Потом проход изогнулся, словно червь-переросток, и принялся неторопливо подниматься. Сырость исчезла, по левую руку обнаружилась скала, которую в стародавние времена пришлось обходить строителям. Матово поблескивающая, серая, она тянулась и тянулась, создавая впечатление чудовищно мощной и огромной массы, готовой в любое мгновение рухнуть.
По расчетам Петра, они были уже почти под замком. Некоторое время капитан колебался, решая, оставить ли фонарик, позволяющий находить дорогу, или выключить, чтобы уменьшить риск обнаружения? Но, вспомнив, что охрана, если она существует, запросто услышит диверсантов раньше, чем увидит, махнул на свет рукой.
Под ногами вместо земли появились тесаные ступени, и идти стало легче. Обнаружив впереди поворот, Петр вскинул руку, приказывая отряду остановиться. Осторожно, словно в детстве при игре в казаки-разбойники, высунул голову из-за угла.
Короткий коридор, совершенно прямой, оканчивался массивной стальной дверью.
Петр погасил фонарик и некоторое время прислушивался. Позади сопел кто-то из бойцов, капала где-то вдалеке вода, но впереди, за входом в Шаунберг, было тихо.
– Всем стоять, – сказал Петр шепотом и, скрадывая шаги, направился к двери.
Стальное ее тело было холодно, а сквозь щели у косяка пробивался тусклый свет, заметный лишь благодаря тому, что разведчики находились в полной темноте. Ощупав дверь, Петр понял, что замок, скорее всего – навесной, находится с другой стороны и что, очевидно – заперт.
– Проклятье! – сказал он, вернувшись к своим. – Там дверь. Я-то думал, тут всё подготовлено для бегства, открыто, а они закрыли! У, аккуратисты чертовы!
– Нэужели придется взрывать? – гулко спросил Сиркисян, и в голосе его Петр уловил сомнение.
– Это будет слишком громко, – веско заявил один из солдат, протискиваясь вперед. – Дайте-ка я взгляну на эту дверь. До войны я строителем был, много всяких дверей перевидал.
По белеющей во тьме перевязке Петр понял, что этот тот самый, с оторванным ухом. Солдат споро ощупал дверь, почти уткнувшись в нее носом, потом присел и, судя по всему, осмотрел пол.
– Порядок, – сказал он, вернувшись за поворот. – Петли проржавели совсем и хорошего удара не выдержат.
– Было бы еще чем ударить, – философски изрек Петр, но солдат с повязкой, уже взявший на себя командование штурмом двери, авторитетно заявил:
– А топор-то у нас точно есть! Дайте мне его!
– Погоди, – остановил его Петр. – А ты подумал о том, что на грохот от твоих ударов немцы со всего замка сбегутся?
– Да, – солдат с хрустом почесал в затылке.
– Может, ее отжать? – подал из мрака голос кто-то неузнанный.
– Хорошая мысль, – вздохнул Петр. – Ладно, попробуем ее потихоньку выломать. Двое работают, остальные держат автоматы на изготовку. У кого топоры?
Двое солдат, несших плотницкий инструмент, выдвинулись вперед, а остальные сгрудились позади. Петр, ощущая, как гимнастерка на спине намокает от пота, снял автомат с плеча. Грозная тяжесть в руке придала уверенности, но где-то в глубине души всё равно прятался страх, гадкий и липкий, словно мокрица…
От двери доносился скрежет, будто огромные крысы скреблись там, пытаясь прогрызть преграду. Затем что-то упало, и голос, отмеченный характерным волжским оканьем, прошептал:
– Твою мать!