Высшая ценность
Шрифт:
— Ну, я уж думал, вы там провалились, — буркнул Хмырь. — Что так долго?
Я пробормотал в ответ что-то невразумительное — не мог же сказать, что в самый неудобный момент у меня разыгралась совесть. Ирина, наверняка будучи в курсе всех моих терзаний, промолчала тоже, думая о чем-то своем. О чем, я понял, только когда она негромко спросила у Хмыря:
— Почему ты так ненавидишь его?
Лед в ее глазах искрился тысячами холодных граней.
Я не думал, что Хмырь ответит. Трудно говорить об истоках чувств, питаемых
— Потому что он мой брат, — столь же тихо сказал он.
Ирина спокойно кивнула, будто заранее знала ответ и хотела всего лишь проверить: хватит ли у бывшего инквизитора духу сказать это вслух… А может быть, она просто хотела, чтобы я об этом знал?
Неважно.
Рукоять кинжала послала в мою ладонь еще одну волну холода, но ей было далеко до того льда, что на мгновение сковал мою душу. А уже через полшага лед оттаял, оставив после себя холодное море спокойствия:
— Ты же говорил, что у тебя не осталось родственников после Дня Гнева. Или это были просто слова?
— Я тебе не лгал, — внешне оставаясь совершенно равнодушным, ответил Хмырь. — Просто его я родственником не считаю.
И я не нашел, что на это ответить.
Мы дошли почти до конца коридора, когда я, приглядывая за тылами, заметил, как из оставленной нами открытой двери выглянул тот самый безымянный инквизитор. Выглянул. Нервно осмотрелся. И, держась ближе к стене, торопливо побежал в противоположную от нас сторону. Намерения его для меня были кристально ясными: рассказать, предупредить, позвать на помощь.
Пистолет сам прыгнул мне в руку. Я прицелился в спину бегущему вперевалку инквизитору, но стрелять пока не торопился, хотя палец у меня лежал на курке. Осторожно пятясь, я держал его на мушке до тех пор, пока инквизитор не свернул за угол, но так и не выстрелил.
Я понимал, что сделал глупость, что по логике мне нужно было убить его, но я не стал. Наверное, тем самым я пытался доказать самому себе, что в моей душе до сих пор остались проблески света? Да, скорее всего, так и было.
Я позволил ему уйти. Зная, что это нам аукнется, я все равно его отпустил. И хорошо еще, что Хмырь, смотрящий исключительно вперед, не видел этого, а иначе я бы заработал пару ласковых слов… А может быть, и нет. Ведь он тоже оставил в живых отца Василия.
Или Хмырь просто хотел, чтобы это сделал за него я?.. Если так, то пошел бы он ко всем чертям!
Я перешагнул через скорчившегося на полу, оглушенного нами бездушного и в последний раз обернулся.
Никого. Только редкие щелчки выстрелов, эхом проносящиеся по лабиринту подземных коридоров.
Почему инквизиторы всегда так любят подземелья и катакомбы? Не потому ли, что они боятся или стыдятся света?
Держа наготове пистолет, свободной рукой я нашел прохладные пальцы Ирины.
— Идем. Нужно побыстрее убраться из
Везение кончилось минут через пять, когда мы шли по коридору, непосредственно примыкающему к ведущей из подземелий лестнице. Трое инквизиторов, как чертики из коробки, вывалились из бокового коридора метрах в десяти перед нами. И в руках у них было оружие.
Хмырь тут же полоснул по ним из автомата, отнятого у бездушного. И в итоге я едва успел убраться за угол, практически волоча за собой Ирину, прежде чем ответный залп разорвал воздух и в коридоре стало буквально нечем дышать.
Я пару раз бестолково пальнул в ответ. И отступив обратно, рукавом стер кровь со щеки. Не знаю, что это было — случайная пуля или выбитый ею из стены каменный осколок, но в любом случае этот коридор сделался очень опасным местом.
Это был мой первый опыт подобного рода. До сих пор я ни разу не попадал в перестрелки. Нечисть обычно не носит пистолетов, предпочитая любому оружию собственные когти и зубы. И хотя это не делает ее менее опасной, но риск получить случайную пулю отсутствует как таковой.
Как и большинство чистильщиков, я всегда считал меч и схватку лицом к лицу честнее пули и выстрела из-за угла. Сейчас же меч был бесполезен. И мне это не нравилось, потому что я плохо представлял себе правила ведения дистанционного боя.
Ну не учили меня убивать людей в перестрелке. Не учили!
Будь против меня не три человека, а три вампира или три оборотня… или пусть даже шесть вампиров или оборотней, все сложилось бы совсем по-другому. Я, конечно, не говорю, что это было бы просто, но, по крайней мере, я знал бы, что делать.
Сталь против когтя, серебро против клыка, мастерство против силы и разум против инстинкта…
Пуля, разбрызгав каменную крошку, раздробила гранитную облицовку стены прямо у меня над головой, заставив вполголоса выругаться. Вздрогнула Ирина. На другой стороне коридора вжимался в дверной проем Хмырь. А инквизиторы все стреляли и стреляли. И, кажется, к ним только что подошло подкрепление.
— Что будем делать?! — перекрикивая грохот выстрелов, спросил я у Хмыря.
На мгновение он высунулся из проема и послал во врага короткую очередь. Отбросил опустевший автомат, вытаскивая обрез.
— Уходить! — крикнул бывший инквизитор.
— Куда? Сзади тупик. Спереди, — я осторожно выглянул, — шесть или даже семь инквизиторов. Куда?
Три или четыре пули выбили в граните неровные бесформенные кляксы. Еще одна рикошетом от железной двери ушла куда-то вбок. В ответ громогласно рявкнул обрез бывшего Хмыря.
— Сможешь вскрыть вон ту дверь? Я осторожно выглянул и тут же вновь дернул голову обратно.
— Под пулями? Ты с ума сошел?.. Да и зачем она тебе?
— Там можно выйти… Давай я прикрою.