Шрифт:
Вступление.
Дождь лил весь день, не переставая. Он лил размеренными каплями, поблескивающими в свете фонарей, и оставлял на лужах затяжные пузыри. Дом в три этажа из темно-красного кирпича смотрел на широкую дорогу, ведущую в центр города, а двор его был спрятан в поросли тополей и сирени. Листья уже давно облетели и сейчас, размокшие от воды, они превращались в грязно-желтую жижу. Это был столетний дом, построенный еще до революции. Здесь такие дома называли «колчаковскими». Сюда селили военных белой армии, а в народе поговорили, что под одним из таких домов покоится пропавший клад Колчака.
Он явился раньше положенного срока и стоял под
Зал был вытянутый, прямоугольной формы, плотно заставленный столами для игры в покер. Он заметил свободное место в конце комнаты и присоединился к компании троих мужчин, лиц которых не запомнил. В таких заведениях не принято знакомиться, и он инстинктивно прятал глаза. Перебирал фишки, сбрасывал карты – игра не клеилась. От запаха подвальной сырости, смешенного с запахом перегара, дешевого одеколона и сигарет ему стало тошно. В надежде отвлечь себя, он начал оглядывать комнату. Ничего кроме печати порока, застывшего на лицах собравшихся, ему отыскать не удалось. «И я один из них», подумал он. Но продолжал сидеть.
Через три, а может четыре часа бездумного перекидывания фишек, ему стало казаться, что в противоположном конце зала сидят фигуры некогда знакомых ему людей. Сквозь густоту табачного дыма он разглядел вытянутое бледное лицо, обрамленное тяжелой копной светлых волос. По правую руку сидела она – болотная нимфа, зеленые глаза которой светились не хуже маяка. По левую руку – всегда улыбающееся лицо со вздернутым носом, а рядом – прямой, будто выточенный из камня облик белокурой девушки.
К выходу он направлялась ни с чем, потеряв время, не заработал ни копейки. Показавшийся ему знакомым стол был пустым. Фигуры людей растворились вместе с сигаретным дымом.
Дождь слегка моросил и по улице разливался сладчайший мокрый запах прибитой пыли и размокшей листвы. Он шел по ночному городу, фонари слепили глаза, а за ним неспешно неслись его призраки – видения, которые явились ему сегодня.
Домой он вернулся уже за полночь. Ветер, влетавший в открытое окно, подергивал занавески и наполнял комнату ночной прохладой. Ему не спалось. Закрывая глаза, он все сильнее погружался в прошлое: во времена удачи, алых рассветов и теплых ночей, наполненных любовью.
Прав ли был Сартр, говоря, что наше самосознание скрывается в глубине других людей? Он бы с ним согласился. Ведь мы состоим из бесконечной череды встреч с кем-то, воспоминаний о ком-то, кротких взглядов, брошенных на кого-то, невыполненных обещаний, данных кому-то, смеха, от чьих-то шуток, слёз, пролитых по кому-то, надежд, построенных с кем-то. Как бы мы ни старались казаться индивидуальными и особенными, в наших глазах всегда отражаются другие. Это незнакомцы, которых мы выбираем среди тысяч и миллионов других, чтобы вместе идти вперед, чтобы падать и спотыкаться. Кому-то улыбается удача, и они делят дорогу жизни с сильными, добрыми и честными людьми. Так повезло и ему. Уже начинало светать и от ощущения того, что в нем пребывает отражение каждого из них, ему стало легко и спокойно. Воспоминания вылетели в раскрытое окно и он, наконец, заснул.
Глава 1.
В
На последнем двадцать пятом этаже высотки располагалось три квартиры. Одна из них так и не была продана, вторую приобрел молодой бизнесмен из Екатеринбурга, чтобы не жить в отелях на время деловых встреч, за последний год он появился здесь всего лишь раз, дела не клеились, ну, а третья двухуровневая квартира принадлежала Максиму Бортнику – сыну олигарха Игоря Константиновича Бортника, некогда владевшему никелевой корпорацией “Сибирский никель», а сейчас строившего политическую карьеру в Москве.
Макс был натурой горячей, взрывной, любящей вечеринки. Квартира его стала пристанищем заблудших душ. Сюда не требовали приглашения, двери никогда не закрывались. Здесь всегда была еда и выпивка, место, где можно было прилечь, кресла, с видом на Красноярск, где можно неторопливо беседовать. Часть первого этажа занимали три стола с зеленым сукном для игры в покер, слева в углу была сцена – подиум с пианино и барабанной установкой, в центре стоял огромным п-образный диван, а напротив телевизор с диагональю в 75 дюймов, возле входа располагалась барная стойка, а все стены были заставлены книжными полками. Завсегдатаи его квартиры были и музыканты, и интересующиеся студенты, и золотая молодежь Красноярска; кто-то приносил домашних животных: собак, кошек, даже кроликов. В морозы к нему кто-то привел замерзающего старика, и он прожил у него целую неделю.
Сегодня квартира с улицы светилась пуще новогодней елки, гирлянды, словно звездная пыль осыпалась с небес. Макс праздновал своего двадцатипятилетие, и это была вечеринка, которой бы позавидовал даже сам великий Гэтсби.
Женя стояла возле подъезда и поглядывала на часы. Она подняла ворот пальто, пряча горло от ветра и поежилась, но скорее не от холода, а от осознания того, как неподобающе одета. Обычные джинсы, белая футболка и отсутствие макияжа. А вокруг сплошные блестящие от чистоты машины, туда-сюда снуют девушки на высоченных каблуках и в коротких юбках.
Скрип тормозов и старая девятка перекрыла вход в подъезд. Из нее вышел долговязый паренек, открыл капот, достал тележку и начал грузить туда ящики, ставя один на другой. Потом на минуту застыл, взгляд его упал на вмятое крыло, покрывшееся ржавчиной, он глубоко вздохнул и продолжил грузить.
– Мы никуда не опаздываем, – раздался сзади Петин голос. Он появился с сияющей улыбкой, которая никогда не покидала его лицо и на словах «дай помогу» подхватил тележку паренька и понёс по пандусу. Паренек от неожиданности вздрогнул, но со смиренным выражением на лице принял помощь.