Чтение онлайн

Товарищ капитан, дежурный распорядился прислать пять человек. Штаб мыть.

— Командиры отделений! — сказал Вайсбард. Выдвинулись сержанты, повернулись к своим отделениям. Пробежали глазами.

— Та-ак. Кто? Мамаджанов! Спал на посту вчера? Спа-ал. Вперед!.. Бестужев! С зэком разговаривал? Вперед… Остапенко…

Выскочил из строя Мамаджанов, озираясь. Ухо красное. Еще четверо шли к посыльному… Пронесло…

Мороз жжет глаза.

Глаза слезятся, и ресницы тяжелеют.

— Три ухо! Три! — кричит Жигарев кому-то в строю.

Строевой смотр… Кажется, осмотрено все, что можно осмотреть, содержимое карманов — вдруг генерал поинтересуется, что у солдата в кармане; прической; правильностью расположения петлиц, погон, эмблем; наличием и отсутствием… Но — в первую очередь, конечно, расстояние от края шинели до пола. Почему именно это расстояние, когда на военнослужащем масса различных расстояний, которые должны соответствовать… Видно, это расстояние — главное.

Забелин стоял рядом, поглядывая то на взвод, то на приближающихся Жигарева и еще двух офицеров из штаба. Осталось еще что-то проверить.

Они подошли.

Начали зачитывать список личного состава. Все оказались на месте. Кроме Анисимова — его, как художника, комбат отослал украшать ленкомнату.

— Где Анисимов? — отрывисто спросил Жигарев.

Забелин начал объяснять.

— Что вы мне объясняете, лейтенант! — рявкнул Жигарев. — Вы — в армии или с девочками на пляже?!

Забелин порозовел до ушей.

— Немедленно поставьте подчиненного в строй. Лично!

— Есть, — козырнул взводный и быстрым шагом направился к казарме.

— Бегом, лейтенант! И чтоб я вас здесь больше не видел!

Жигареву хотелось еще что-нибудь крикнуть, но взводный наш уже скрылся за углом. И он повернулся к Зайцеву:

— Чей этот… как его?

— Анисимов, товарищ майор.

— Чей он солдат? Кто командир отделения?

— Я, сержант Кучеров, товарищ майор.

— Месяц без увольнительных, сержант!

— Есть месяц без увольнительных.

— Устав солдаты знают? — повернулся Жигарев к Зайцеву.

— Так точно, товарищ майор.

— Обязанности часового?

— Так точно.

— Применение оружия?..

Сегодня генерал приедет точно. Сегодня взвод заступает на жилую, значит, генерал — наш.

С подъема Зайцев собрал наш призыв в быткомнате (отслуживших год во взводе не было).

— Ну что, гонять будем или сами тряпки возьмем?

— Гонять, — сказали хором.

— Тогда — вперед!

Мыльная пена шевелилась, как живая, блестела миллионами пузырьков, переливались радужно в свете лампочек. Крик стоял непрерывный.

Скакали ремни, сапоги мелькали, табуреты летели кувырком.

— А ты что? — толкнул кто-то.

Стоял рядом Андрей. Взмокший. Рот набок. Глаза прыгают.

— Стоишь что? Я один гонять буду? А ты — кайфовать?

— Отойди к растакой матери! — заорал я. И взмахнул ремнем. И — хлясть! — по чьей-то спине. И еще раз.

Андрей уже где-то на лестнице — тоже наша территория.

Я смотрел на спину, по которой только что ударил… Секунда… вторая… третья… Нельзя так стоять! Нельзя. Но — ударить еще… Нет, никак. Злость пропала.

Злость вспыхнула, когда послышался приближающийся голос Зайцева:

— Не вижу усердия! Не вижу!

Злость вспыхнула оттого, что голос приближался, а я… я ничего не могу поделать, и сейчас опять…

— Бегом! — не узнавая своего голоса, крикнул я. И сама взлетела рука — ремень на мгновенье остановился в воздухе… — Хлясть!

— Бегом, падла!

— Давай, Лауров, давай, — бросил на ходу замкомвзвода.

И это кончилось. Завтрак.

— Садись!

Сел — и увидел перед собой того, кого ударил. Он не смотрел на меня, торопливо ел кашу. Без хлеба. Не досталось.

— На… — Я придвинул к нему два куска своего хлеба.

— Спасибо, — коротко сказал он. И опять опустил глаза в миску.

Ну что еще?..

Генерал появился, когда караул получал приказ.

Комбат приставил ладонь к шапке и успел сказать:

«Караул, слушай приказ», — дневальный закричал страшным голосом:

— БАТАЛЬОН, СМИРРРНА!!!

И сразу же вошел он. А за ним втекла большая толпа офицеров из штаба. Он был сухонький, с маленькой головой, на которой покачивалась дымчато-серая папаха. Глазки напирающие. Нос крючком. Яркие шелковые лампасы.

Генерал внимательно выслушал доклад Аржакова, потом повернулся к караулу. Папаха его, казалось, заняла всю казарму.

— Здорово, сынки! — неожиданно зычным голосом сказал он. Ответ громыхнул так, что стоящие за генералом офицеры осторожно заулыбались.

— Вот это орлы! — Качнулась папаха. Офицеры закивали согласно.

Генерал неожиданно быстро шагнул к Искакову, стройному и красивому казаху.

— Сколько отслужил, сынок?

— Год и три месяца, товарищ генерал, — четко выпалил тот.

— Невеста есть? А-а?

— Так точно, товарищ генерал, есть.

— А в отпуске ты был?

— Никак нет.

Папаха повернулась назад:

— Приказ министра вам известен? А-а?

— Так точно, товарищ генерал. Не успели… — отвечал Жигарев, стоявший ближе всех.