Выкуп
Шрифт:
– Прекрати. Прекрати сейчас же, – сказала она.
– И что же говорит мне Рейнольдс? Он говорит мне: “Помоги мне, я беспомощен”. Ну, хорошо, но я не желаю помогать. Я не хочу никому помогать, кроме самого себя.
– Ты не можешь так думать, – сказала Диана, выпустив его руки. – Ты просто не смеешь так думать.
– Могу и смею. Именно. Именно так я и думаю. Неужели тебе, Диана, не приходит в голову, что я тоже устал? Неужели ты не понимаешь, что мне иногда тоже хочется просто сесть и сидеть, сложа руки?
– Я уже и не знаю, что думать. Мне кажется, что я вообще уже ничего о тебе
– А тебе ничего и не нужно знать обо мне. Я – человек, который борется за свою жизнь. Вот, собственно, и все, что тебе нужно обо мне знать.
– А как быть с жизнью Джеффа? – спросила она, неожиданно вставая. – Ты хочешь, чтобы они его убили?
– Конечно же, я не хочу этого! – выкрикнул он.
– Не кричи на меня, Дуг! Они убьют его. И ты прекрасно знаешь, что они это сделают.
– Нет, я не знаю этого! И кроме того, это – не моя проблема. Не моя! Он – не мой сын!
– Но он попал к ним из-за твоего сына! – выкрикнула Диана.
– Весьма сожалею об этом, но моей вины...
– Ни о чем ты не сожалеешь! Тебе наплевать на то, что они с ним сделают. О, Господи, тебе ведь совершенно безразлично, что может случиться с этим...
– Это не так, Диана. Ты знаешь, что я...
– А что же все-таки произошло с тобой самим? – сказала она. – Во что превратился ты сам? Куда девался прошлый Дуглас Кинг?
– Я не понимаю, о чем это ты...
– Может быть, мне не следовало все эти годы просто стоять в стороне, так ни разу и пальцем не пошевелив. Да, ты и в самом деле продирался по жизненному пути... О, Господи, как же ты продирался! Но я все время твердила себе, что твое упорство – лучшее из твоих качеств, что оно заслуживает всяческого одобрения. Это – настоящий мужчина, – так говорила я себе, – мужчина, которого я люблю. Даже когда мне становилось ясно, как ты обращаешься с людьми, я прощала тебе и это, потому что я считала, что ты поступаешь так в полном соответствии с твоим характером. Я твердила себе, что дело здесь отнюдь не в жестокости или беспощадности, а...
– Причем тут жестокость или беспощадность? Неужели самосохранение не важнее, чем...
– Да замолчи ты наконец! Постарайся выслушать меня! – сказала Диана. – Все эти годы... Господи, прошло столько лет, и вот во что ты превратился за это время! Вот во что! Я молча глядела на то, как ты раздавил Ди-Анджело только ради того, чтобы возглавить закроечный цех, а потом я видела, как ты угробил еще с полдюжины людей на фабрике ради того, чтобы оказаться на самой вершине. Я промолчала, когда ты морально уничтожил Робинзона, и я готова была наблюдать, не вмешиваясь, за этой твоей бостонской сделкой, хотя и знала, что ты вышвырнешь и Старика, и Бенджамина, и Бог знает скольких еще людей прямо на улицу! Или это будет называться отставкой, Дуг? Дашь ли ты им хотя бы возможность подать прошение об отставке? О, Господи! – и она закрыла ладонями лицо, не желая показать ему своих слез, не желая проявлять при нем слабость.
– Все это – совершенно разные вещи, – сказал Кинг.
– Нет, это абсолютно одно и то же, черт побери! Все это проделывается по абсолютно одинаковой схеме! Снова и снова, и снова... Люди уже давно не имеют для тебя абсолютно никакого значения, разве не так? Ты просто
– Это неправда, Диана, и ты сама это знаешь. Неужто я не делал для тебя все, что ты только ни пожелаешь? Неужто все это время я был плохим отцом для Бобби? Разве не был я хорошим мужем...
– А что такого дал ты мне или Бобби? Крышу над головой? Пищу? Безделушки? А что ты дал нам от себя самого, Дуг? Разве я хоть когда-нибудь значила для тебя нечто большее, чем твой бизнес? Да и что я, собственно, представляю в твоих глазах, как не просто женщина, весьма приятная в постели?
– Диана...
– Признайся же в этом хоть самому себе! Ты говоришь, что бизнес это и есть твоя жизнь, и это действительно так! И вот, после всех лет подобной жизни ты, наконец докатился до точки! Теперь ты дошел до того, что готов убить ни в чем не повинного ребенка!
– Убийство, убийца, не нужно бросаться такими словами...
– А это и есть убийство! Самое настоящее! Можешь называть это как тебе угодно, но это – самое настоящее убийство! И ты сейчас собираешься совершить именно убийство, но, черт побери, на этот раз я не стану спокойно смотреть на то, как ты его совершаешь!
– О чем ты? Да понимаешь ли ты, о чем ты говоришь?
– Понимаю, прекрасно понимаю, Дуг. Я говорю о том, что ты обязательно уплатишь похитителям этот их выкуп.
– Нет, Диана. Я этого не сделаю. Я не могу этого сделать.
– Ты можешь. Дуг, и ты сделаешь это. Потому что на этот раз тебе придется выбирать между бизнесом и кое-чем еще, помимо жизни Джеффа.
– Это чем же?
– Если ты не уплатишь им, Дуг, я ухожу от тебя.
– Уходишь...
– Да, я забираю с собой Бобби и ухожу из этого дома.
– Погоди, Диана, ты просто сама не понимаешь, что ты сейчас говоришь. Ты же...
– Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что я говорю, Дуг. Отдай деньги этим людям, потому что если ты не сделаешь этого, я просто не смогу оставаться рядом с таким человеком! Я не смогу быть рядом со всей этой фальшью и грязью, в которую ты превратишь, если уже не превратил, всю нашу жизнь.
– Диана...
– Да. Да, ты ее превратил во что-то жадное, ненасытное и грязное, – повторила она. – Во что-то вроде этих ненасытных машин с твоей фабрики. Лоснящиеся...
– Диана, дорогая, – сказал он и потянулся к ней. – Не могла бы ты...
– Не прикасайся ко мне! – выкрикнула она и рванулась в сторону. – Не смей сейчас, Дуг! На этот раз тебе не удастся затащить меня в постель и утрясти все именно таким образом! Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, Дуг. На этот раз ты просто совершаешь убийство, а я... а я сыта уже этим по горло!
– Я не могу уплатить эти деньги, – сказал он. – И ты не можешь просить меня об этом.
– А я и не прошу, Дуг, – холодно возразила она, – я требую этого. Когда эти люди позвонят тебе завтра утром, ты уж лучше постарайся, чтобы деньги эти были у тебя наготове. Постарайся, чтобы они были у тебя под рукой и дожидались вместе с тобой их инструкций. Дуг. Так что, будь любезен, постарайся позаботиться об этом.
– Я не могу их уплатить, – сказал он. – Диана, я не могу их отдать. И ты не должна просить этого у меня.