Выигрыш

Тэд Рейнольдс

Выигрыш

Перевела с английского Евгения ДИЛЛЕНДОРФ

Больше всего Пол ненавидел ночь. Даже больше, чем их чертовы завтраки, обеды и ужины. Голова кружилась, все мускулы дрожали от напряжения, ноги, казалось, готовы были отвалиться. Он не мог помочь себе руками, потому что семейство еще не заснуло. Если бы они открыли глаза и увидели, что он вцепился в насест, все пошло бы прахом.

Ему нужно продержаться еще около получаса, пока семья не погрузится в глубокий сон. Тогда он слезет с насеста и растянется на каменном полу пещеры хотя бы на пару часов,

ровно настолько, чтобы успеть опять взобраться на эту дурацкую перекладину до того, как они проснутся.

Паммам приоткрыл глаза и лениво посмотрел на Пола.

– Мы хорошо заперли морков, сынок?
– спросил он, совершенно уверенный в ответе.

– Конечно, памма, - пропищал Пол, нажимая на кнопку тембратора.

Паммам удовлетворенно закрыл глаза и снова начал медленно раскачиваться, вперед - назад, вперед - назад, голова все ниже и ниже...

Это время полудремы всегда было наиболее содержательным, а потому таило для него массу опасностей. Львиная доля разговоров в семье происходила именно в эти часы: события за день, планы на завтра и, наконец, единодушное выражение взаимной любви и удовлетворения.

Вот и Юви, висящий в дальнем конце пещеры, зашуршал (или зашуршала?) своими крыльями. Он (она?) тихо, но о-очень торжественно вымолвил:

– Я, кажется, еще не говорил тебе сегодня, что ты прекрасный брат, Ойну!

– М-м, ты тоже, Юви, - ответил Пол, стараясь, чтобы голос звучал сонно.

Небольшая пауза. Теперь, кажется, настала очередь Пола.

– Маппа, а у нас будут на завтрак кабиски?
– Он их терпеть не мог.

– Хр-р-р...
– отозвалась Маппап.

Звучит обнадеживающе, похоже, осталось недолго!

В конце концов разговор затих сам собой, и семейство погрузилось в глубокий сон. Из последних сил Пол заставил себя подождать еще немного для пущей уверенности и, с трудом двигая онемевшими конечностями, медленно сполз на пол. С трудом вытянул онемевшие до потери чувствительности ноги.

Если бы спать на полу мог хоть один сумасшедший шеклит. Пол с радостью согласился бы казаться идиотом. Беда в том, что для шеклитов это было просто непредставимо. Так что, будь его "родители" даже самыми терпимыми существами, видеть собственное чадо за таким нелепым занятием они бы не смогли.

Не помня себя от усталости и боли. Пол медленно уполз в дальний конец пещеры, где семья хранила свои компьютеры и стоял родовой алтарь; здесь еще можно было найти местечко без острых камней. Теперь он получит краткую передышку до тех пор, пока семья не начнет пробуждаться. Пусть уж лучше они увидят его сидящим на проклятом насесте, чем начнутся дипломатические осложнения. Черт бы побрал эти ночи!

Но теперь в довершение всего он не мог заснуть. Его мысль опять и опять возвращалась к больному вопросу: "Ну почему я?! Почему из семи миллиардов людей лотерейный билет выпал именно мне?" Вновь и вновь он с отчаянием бился об эту стену. И как это Галактика умудрилась придумать такой нелепый способ межпланетных контактов! Земляне, уж точно, придумали бы что-нибудь поумнее! К сожалению, Земля присоединилась к Галактическому союзу, когда традиция уже укоренилась; ты мог либо согласиться,

либо уйти. Правило первое - ничего не менять, правило второе - не менять ничего.

Пол понимал, что какой-то принцип необходим. Обитатели разных планет Вселенной чрезвычайно разнообразны. Потенциально любой вид мог оказаться для землян самым надежным союзником, прекрасным торговым партнером, но было возможно и обратное: они окажутся настолько далеки физически, духовно, социально, что лучше бы с ними вовсе не завязывать никаких отношений. В глубине души Пол чувствовал, что лотерея - это разумнее, чем война, но поскольку именно ему выпало нести это бремя случайного выбора, он не мог смотреть на дело иначе, чем на галактическую блажь.

Представитель Земли на планете Шеклит погрузился в тяжелый пугливый сон.

Они сидели на корточках прямо перед входом в пещеру, аккуратно отправляя крошечные кусочки мяса в рот. Пол был искренне благодарен Маппап за то, что она не приготовила кабиски, хотя морки были немногим лучше.

С утра бледно-желтое небо оказалось сплошь заляпанным веселенькими зелеными облаками. В загоне морки бестолково сталкивались друг с другом, нетерпеливо дожидаясь свободы. Утро обещало чудесный день, Паммам, потягиваясь, вышел из пещеры и остановился, уставившись на Купоуинское ущелье. Задумчиво расправив красивые могучие крылья, он вытянулся во весь рост, изгоняя остатки сна.

– Прекрасный день. Действительно, восхитительный день!
– вынес он наконец решение, присоединяясь к общей трапезе.
– Сегодня, кажется, твоя очередь сгонять за яйцами в Юори?
– Паммам любяще посмотрел на Пола.

Кусок непрожеванного мяса застрял у Пола в горле, и он беспомощно засипел. С того места на краю скалы, где он сидел, Пол мог видеть деревню на другом краю ущелья. "Около мили полета напрямую, - думал он.
– Минут пять. И два часа карабкаться мне, сначала вниз, затем вверх. Если я вообще могу сделать это!"

"Я не такой, как вы!
– молча бунтовал он.
– Я ненавижу яйца! И я не могу летать, у меня нет крыльев! Вы ведь все знаете, зачем же делать вид?!"

С его стороны это было неумно. Они просто давали Полу понять, что он такой же, как и они: именно так они продолжают воспринимать его. Он должен чувствовать себя польщенным. И успокоиться. Вот если они начнут нянчиться с ним, тогда действительно появится повод для тревоги. А так - все члены семьи Местойви по очереди летали в деревню за продуктами, теперь же настал его черед, вот и все.

Его пальцы лихорадочно искали кнопку тембра-тора.

– Конечно, па, - наконец взвизгнул он, - о, пожалуйста, можно я задержусь в деревне посмотреть игры?
– Конечно же, он с трудом выносил местные развлечения, но настоящий Ойну обязательно бы канючил. Кроме того, это прекрасно объяснит его долгое отсутствие в родных пенатах.

– Видишь ли, сейчас...
– начал было Паммам в своем обычном тоне никогданебалующегонибольшихнималенькихдетей. Но Маппап вовремя прервала его:

– Не вижу в этом никакого вреда, Пам. Ойну - примерный юноша. Он никогда не чистит свои перья в доме, - добавила она в доказательство, - не то что Юви.