Выход?

– Снято!
– сказал голос.
– Всем спасибо.

Свет померк, остались только дежурные лампы. Кто вздохнул, кто закашлялся, кто проворчал что-то насчет каторжной работы. Вадим на ощупь выбрался из лабиринта декораций, присел на шаткий табурет.

– Слушай, Вадька, - раздался рядом голос Мироныча.
– Вот ты скажи мне: неужели Россия стала насквозь криминальной страной?

Вадим поднял голову и посмотрел на Мироныча. Было сумеречно, и глаза еще не привыкли к

полумраку, поэтому он не разглядел его как следует, но и так знал, что тот пожилой, лысый, маленького роста, с необычайно подвижным морщинистым лицом землистого цвета.

– Почему насквозь?
– нехотя ответил Вадим, глядя, как Мироныч основательно усаживается на пустой ящик, разминает сигарету и закуривает.

– Насквозь, Вадя, насквозь.
– Мироныч выпустил дым поверх головы Вадима.
– Сужу по сериалам. Что сейчас снимают? Детективы, боевики и... эээ... а что еще снимают?

– Хм, - Вадим задумался.
– Комиксы. Пожалуй, больше ничего.

– Ну вот, я и говорю!
– Мироныч взмахнул рукой, прочертив в полумраке метеорный след.

– Но это же не значит, что Россия стала насквозь криминальной страной!

– Ну-ка, ну-ка!
– Мироныч оживился и подался вперед.
– И из чего же это следует?

– Да не из чего, - смутился Вадим.
– Мало ли что снимают. Что смотрят, то и снимают. Коммерция.

– Коммерция, - задумчиво повторил Мироныч, щурясь от дыма.
– Это тебе Режиссер сказал?

– Мироныч!
– Вадим укоризненно покачал головой.
– А то вы не знаете, что Режиссер ни с кем не разговаривает. А, это у вас шутка такая?

– Шутка, Вадя, шутка. Значит, ты сам до этой мысли додумался?

– Слушай, Мироныч, вы что, меня за идиота считаете? Не такая уж это великая мысль, чтобы до нее нельзя было додуматься самостоятельно, без всякого Режиссера.

Мироныч усмехнулся:

– Ладно, что ты кипятишься. Это я опять пошутил.

– Мальчики, дайте-ка сигаретку, - послышался голос Маши Строевой.

Вадим повернулся и прямо перед глазами увидел короткую юбку и толстые ноги. Выше колыхался огромный бюст, едва скрываемый микроскопическим топиком, еще выше - голова с прической "конский хвост" из крашеных под блондинку волос.

– Не курю я, - с тоской ответил Вадим.

Мироныч угостил Машу сигаретой, поднес спичку.

– Что вы тут про Режиссера говорили?
– Маша пытливо заглянула каждому в глаза.

– Ничего не говорили, - со вздохом сказал Вадим.

– Как ничего, когда я слышала? Говорили, говорили!
– Маша выпустила дым прямо в лицо Вадиму, тот поморщился, задержал дыхание.
– Вот скажу Режиссеру, что вы тут про него ябедничаете, он вам...

– Маша, стара шутка!
– перебил ее Мироныч.
– Не смешно уже.

Маша выудила из полумрака ящик, уселась на него, вызывающе закинув ногу

на ногу, демонстрируя свои пышные бедра. Ящик задавленно скрипнул, но выдержал.

– Никаких шуток!
– она смотрела серьезно.
– Мне Режиссер вчера сказал...

– Маша!
– укоризненно протянул Мироныч.
– Ты же не дура. И нас дураками не считай.

– Да ладно вам!
– Маша отвернулась.
– Уж и повыпендриваться нельзя.

Вадим вздохнул, подумал о том, что ей бы лучше выпендриваться в другом месте, но ничего не сказал.

– А я видела Режиссера!
– раздался голос.

Все повернули головы и увидели Милочку Ревунову, тонкую, стройную, в брючках, обтягивающих красивую попку, с лицом не от мира сего.

– А, малохольная, - бросила в сторону Маша.

– Видела, видела!
– Милочка сжала кулачки, на глазах у нее появились слезы, Вадим отчетливо заметил их в свете тусклых ламп под потолком, - глаза уже привыкли к полумраку.
– Вы никто не видели, а я видела.

– А снежного человека ты не видела?
– брякнула Маша, окутывая Милочку клубом дыма.

– Снежного человека не видела! А Режиссера - видела!
– упрямо заявила та.
– Да не ты ли тут только что уверяла, что тебе Режиссер что-то говорил?

Маша хмыкнула, тряхнула головой и покрутила пальцем у виска.

– Мда, больная тема, - сказал Мироныч.
– Скоро мы все свихнемся от нее. А ведь мы еще и половины сериала не сняли. Да и существует ли он вообще - Режиссер?

– Как!?
– Милочка повернулась к Миронычу всем телом.
– Как же его может не быть! А кто же говорит: "Мотор, начали!"? И "Снято, всем спасибо"?

– На магнитофоне записано, - усмехнулся Вадим.

– На каком магнитофоне?
– Милочка едва не плакала.
– Где он, этот магнитофон? Ну, покажи, покажи! Не можешь показать? Ну и молчи тогда!

Вадим пожал плечами, огляделся. Они сидели кто на ящиках, кто на стопке досок на задворках декорации и вели никчемный разговор о Режиссере. К ним подошел Иван Бодряков, высокий и худой парень лет двадцати пяти, улыбнулся:

– Существование Режиссера недоказуемо!

– Равно как и его отсутствие!
– тут же подхватил Мироныч, и они рассмеялись.

– Ну, вы еще Режиссера богом назовите!
– сказал Вадим, качая головой.

– А что!
– радостно осклабился Иван.
– Это интересная мысль. А может так и есть - бог?

– Что значит отсутствие?
– обиженно спросила Милочка.
– А кто же тогда съемками управляет? Кто говорит: делай так и не делай этак?

– Сценарист!
– сказал Иван и они с Миронычем опять рассмеялись.

– Какой такой Сценарист?
– Милочка сделала большие глаза.
– Это еще кто? Нет никакого Сценариста. Есть Режиссер, и он гений!