Чтение онлайн

''Глобс'' оказался довольно-таки солидным кинотеатром, два этажа, лепные украшения, разноцветная подсветка и пальмы у входа. Когда подходили, почувствовал у Роберты нарастающую нерешительность, при виде ярко освещённого входа и толпы входящих людей она замедлила шаги. Остановились.

– Что с тобой, милая? Что-то не так?

Вместо ответа она глазами показала на группу молодых людей, парней и девушек, которые вышли из трёх подъехавших автомобилей.

– Они тебя наверняка знают, Клайд. А если подойдут? Мне не хочется с ними встречаться. И тебе не стоит, правда?

Присмотрелся, перед глазами замелькали страницы из подшивки Шорта... Отметил

высокого юношу с очень спокойным правильным лицом, это Трейси Трамбал. С ним хрупкая девушка, ее лицо может показаться нежным, но... Упрямый подбородок, нос с еле заметной горбинкой, немного выдающиеся высокие скулы... Такое впечатление, что лепивший лицо скульптор в последний момент сжал его в ладонях, сделав изначально очень милые черты резче, угловатее. При этом отметил безупречную фигуру, выгодно подчеркнутую весьма смело открытым светло-зеленым платьем. При всей хрупкости, формы - что надо... Это Джил, сестра Трейси. Остальных рассмотреть не успел, весело переговариваясь, они вошли внутрь. Тоже решили сходить в кино... Хорошо.

– Берта, никто нам не запретит пойти и посмотреть фильм. Ты уже не любишь Валентино?

Я показал на ярко освещённую огромную афишу, на ней изображён одетый в живописный наряд ''сына пустыни'' молодой человек со смазливым лицом и слегка неестественно широко открытыми глазами, большой тюрбан это только подчеркивает. Это и есть кумир десятилетних девочек и взрослых девиц - Рудольф Валентино в роли шейха Ахмеда бен-Хассана, о чем сообщает большая надпись ниже лихо заткнутого за узорный пояс изогнутого ножа. От души посочувствовал парню, вот сейчас неосмотрительно наклонится - и за девушками ему бегать только с платоническими целями. Берта улыбнулась и кивнула.

– Нет, я его очень люблю, - она лукаво на меня посмотрела, - конечно, не так, как тебя.

– Тогда пошли за билетами, дорогая. Ты знаешь, где кассы?

Никто к нам не подошёл, другого я и не ожидал. Не хотелось говорить Роберте, что ее страх напрасен - я теперь для этих молодых людей никто, потому что бросил Сондру и женился на фабричной работнице, собственной подчинённой. Поэтому даже если они пройдут от нас в двух шагах - просто не заметят. На этом я выбросил их из головы, купил нам на двоих большой картонный стакан сладкого попкорна с бутылкой лимонада, и мы погрузились в мир грез от уже вовсю творящей студии ''Парамаунт''. Немалым шоком для меня оказалось то, что фильм - немой! Как и с ''сухим законом'', получился конфуз - забыл очевидное. Звуковых фильмов ещё нет, смотрим картинку, слушаем музыку, читаем титры, иногда спотыкаясь на старомодных для меня словечках и оборотах речи. Но вскоре неожиданно для себя я втянулся в нехитрую историю о белой девушке и похитившем ее влюбленном арабском шейхе. Новизна окружающего, восторг на лице Роберты, схватившей меня за руку и ахающей вместе со всеми в драматические моменты... Все это унесло с собой и меня...

Вынырнул из воспоминаний...

Наклоняюсь и вдыхаю сводящий меня с ума запах ее пушистых каштановых волос, шляпку она не захотела надеть, дала волосам упасть свободно, выйдя из кинотеатра.

– Ты была восхитительна, Берт.

Она подняла на меня засиявшие глаза и шепнула.

– Правда? Помнишь, что сказал Ахмед в конце фильма? Вот это сейчас чувствую - ''Тьма заката ушла и начинается рассвет...'' Так хорошо...

Я молча кивнул и обнял ее. Прямо тут. На улице. Пусть смотрят. Она порывисто и сильно обняла меня в ответ и в следующую секунду ее губы нашли мои.

– Ты сводишь меня с ума...

– Клайд...

– Что?

– Идём домой,

сейчас.

– Идем.

Нерешительно остановились на перекрёстке: впереди Уикиги-авеню, кратчайшая дорога идёт здесь и обходить дольше. Да и с чего бы, собственно? Мы просто пройдем эту не особо длинную улицу, никому не мешая. Так почему же мы остановились?

– Клайд, я боюсь там идти. Давай обойдем. Вдруг кого-то встретим?

– Чего ты боишься, Берт, кого? Сондру?

Роберта неопределенно пожала плечами, посмотрев в глубину улицы, вдоль ряда особняков, словно там таилась какая-то угроза. И мне этот взгляд не понравился. Я не дам тебе уступить, любимая. Себе - тоже не дам. Это - просто улица. Мягко беру ее за руку, пальцы Роберты доверчиво и крепко сжали мою ладонь. И тихо произношу.

– Это просто улица, Берт. Да?

– Да, милый.

Некоторое время идём молча, пальцы Берты чуть сжались, она тихо сказала.

– Тебе ее совсем не жалко, Клайд? Она наверняка сейчас не спит, она несчастна... Если действительно любила... Любит...

И совсем еле слышно добавила.

– Я знаю...

Вздыхаю, может, надо было свернуть. Мы сейчас как раз проходим мимо особняка Финчли, вот же совпадение... Кидаю быстрый взгляд, окно второго этажа открыто, увидел шевеление занавесок, навожусь... Там кто-то стоит, женский силуэт... Смотрит на нас, по положению плеч понял - увидела и узнала. Сондра? Отвожу взгляд и подавляю желание ускорить шаг.

– Белла была сегодня у меня на фабрике.

Пальцы Роберты в моей ладони вздрогнули, я сжал их крепче, удерживая.

– Почему ты не рассказал раньше, Клайд?

– Не хотел. Сначала - мы, Берт. Ты. Такой замечательный вечер, не хотел его ничем омрачать. Рассказал бы позже.

Роберта молча слушает.

– Ты спросила, решил рассказать сейчас. Так даже лучше, не хочу приносить это в наш дом.

– Да, любимый, лучше здесь. Так что было?

– То, о чем ты сказала... Сондра несчастна, я причинил ей боль. И... Белла передала письмо.

Берта остановилась и внимательно посмотрела на меня. Тихо спросила.

– Ты прочёл?

Медленно качаю головой.

– Оно - не мне. Я сжёг его, Берт, не открыв конверт. Оно ушло к тем, другим письмам.

Она, не скрываясь, облегчённо вздохнула. Я взял ее за плечи и слегка встряхнул, заглянув в глаза.

– Опять боишься его возвращения?

Она вздрогнула и уткнулась в мое плечо.

– Не опять. Все время.

Она внезапно подняла ко мне лицо и умоляюще прошептала.

– Не дай этому случиться, любимый мой, единственный. Не отдавай меня. Никогда. Если это случится... Я...

– Шш, ты что, милая, ну что с тобой...

– Я убью себя, Клайд.

Долго смотрю в ее ставшие такими упрямыми глаза. И тихо ответил.

– Я тоже, Роберта. Мне без тебя не жить. Знай это.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– И я, любимый. Или мы вместе...

– Или нас нет. И он не вернется, никогда.

Оставшуюся дорогу мы прошли молча, крепко держась за руки, как будто храня друг друга и боясь отпустить. Вот и наша тихая темная улица, вот и сад за чуть покосившимся невысоким забором. Теплое чувство родного и спокойного места, вот сейчас мы пересечем границу - и все тревоги останутся снаружи, им нет сюда хода и никогда не будет. По какому-то наитию оба останавливаемся возле калитки и оборачиваемся назад, туда, где далеко над темными улицами спящего Ликурга в небо поднимается слабое зарево освещенного центра.