Выбор
Шрифт:
Мейсон перевел дыхание и взял со стола несколько листков бумаги, показал их залу и присяжным.
– Это показания мистеров Фрэнка Гарриэта и Грэнта Крэнстона о том, что на их глазах обвиняемый неоднократно ставил палатки в одиночку, демонстрируя недюжинную сноровку.
Адвокат вскочил с места и шагнул вперёд.
– Заявляю протест! Умение подзащитного ставить палатку никоим образом не подкрепляет позицию обвинения, - он саркастически улыбнулся, явно надеясь вызвать в зале поддержку, - мистер Мейсон, я тоже неплохо ставлю палатки, арестуете меня по подозрению в убийстве?
– Протест принят!
–
Джил возбуждённо зашептала мне на ухо.
– Действительно, что-то наш строгий воспитатель тут дал маху, тоже мне, улика... Да он сам на озере палатку со мной ставил...
Я только молча показала подбородком на Клайда, усмешка на лице которого становилась все шире, странно сочетаясь со спокойным лицом прокурора. Что-то будет... Джил закусила губу и снова устремила взгляд на разыгрывающуюся перед нами драму.
– Хорошо, господин судья, - Мейсон невозмутимо обернулся к юноше и очень мягко ему улыбнулся, - ну, ну, ну, не надо так нервничать. А скажите нам...
Пауза, в которую все могут видеть, насколько подсудимый бледен, неуверен в себе, напуган, с каким страхом ждёт продолжения. Его губы пересохли, но взять стакан воды - не решается. Это видят все.
– Вы ведь около года посещали занятия и тренировки в яхт-клубе ''Тортуга'' на побережье, в Стоунхэвене, не так ли? Вот заверенные показания директора Симмонса и яхт-мастера Донована. Вы делали успехи и отлично управляли тридцатифутовой посудиной, не правда ли?
Клайд откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, такое впечатление, он наслаждается каждым произнесенным сейчас словом. Я дёрнула Джил за рукав и показала на Мейсона, как будто она и так не смотрит на него во все глаза... Нарастает нетерпение, ну же... Давай!
– Да, я недурно управляюсь с небольшими яхтами, господин прокурор.
Мейсон кивнул, заглянув в свои заметки, веером разложенные перед ним на столе. Уверена, они ему не нужны, он все держит в голове. Просто их зримое огромное количество - должно подавлять. И это - работает. Дёрнула уголком рта, ещё недавно я бы просто не обратила на это внимания... Но прокурор продолжает.
– Ещё бы вы не управлялись, ведь тут написано, что вы прекрасно освоили парусное вооружение, а также и работу с такелажем. Это правда?
Помедлив, юноша кивнул, глупо отрицать очевидное. По обеспокоенным лицам адвокатов вижу, что и они почуяли ловушку, но не знают, что делать. Они очень хотят заявить протест, но... Нет повода.
– Да, господин прокурор, это правда.
И Мейсон очень небрежно, очень невинно спросил, даже смотря куда-то в сторону.
– Ведь, обучаясь работе с такелажем, вы изучали морские узлы? Мистер Хейт, прошу вас...
Помощник прокурора положил на стол два опечатанных пакета. Подсудимый побледнел, словно увидел смерть прямо перед
– Что это за история с узлами? Это ты им подсказал?
Он покосился на меня и молча кивнул. И указал подбородком вперёд, смотри и слушай.
– Вашему вниманию, господин судья, господа жюри, предлагается улика номер один, надлежащим образом изъятая и освидетельствованная при осмотре палатки на Треугольной Скале.
Мейсон извлёк из пакета три отрезка тонкого каната, привязанных к колышкам, на них растягивается палатка. Голос прокурора стал откровенно издевательским.
– Также прилагается заключение эксперта по морским узлам, мистера Эдварда Доути, в недавнем прошлом боцмана на шхуне ''Удача'', порт приписки Нью Йорк, моряка с более чем тридцатилетним стажем.
Пауза. Тишина в зале становится просто невыносимой. А я припомнила кое-что из рассказа Андрея о себе... Так вот оно что... Узлы...
– При установке палатки на Треугольной Скале использовался так называемый булинь или беседочный узел, но с редким отклонением от общепринятой вязки - добавочной левосторонней петлей.
Крик вскочившего с места адвоката.
– Заявляю протест! Налицо манипулирование и попытка связать воедино события, не имеющие друг к другу никакого отношения!
– Протест отклонен! Господин прокурор, продолжайте, - судья невольно подался вперёд, как и большинство присутствующих в зале.
– Слушаюсь, ваша честь!
– Мейсон открыл второй пакет и извлёк еще три отрезка такого же тонкого каната, продемонстрировал их всем.
– Вы помните эти куски каната, мистер яхтсмен? На них я вас попросил завязать по три узла в день вашего задержания. Это было первое, что я попросил вас сделать. Вы были напуганы, собралась толпа... Помните? Вы совершенно не владели собой, мистер невинное дитя. Ваши руки дрожали, совершенно как сейчас. Но!
Мейсон сделал очень многозначительную паузу, в тишине отчётливо прозвучало нечто энергичное, голосом Джил. Я поморщилась, но ее понимаю, прокурор совершенно осознанно нагнетает в зале обстановку нервозности и ожидания чего-то, что уничтожит всю защиту подсудимого. А его лицо... Все видят, что оно покрыто потом, губы мелко дрожат... Его вина просто кричит о себе, невольно поежилась и оглянулась по сторонам, толпа может кинуться и просто линчевать его, прямо в зале суда. Такое уже бывало... Тут много ирландцев, как бы не тех самых, что осаждали нас на Уикиги. Клайд нас защитит, конечно, но...
– Но!
– голос Мейсона странно напомнил мне голос венчавшего нас с Клайдом преподобного Данкена, та же сила, то же убеждение, тот же подъем, - несмотря на дрожь в руках, вы хорошо справились и сумели завязать целых девять узлов. Беседочных узлов с редкой добавочной петлей, совершенно идентичных узлам на креплениях палатки, к которой вы не имеете, разумеется, никакого отношения! Но привычка, мистер моряк, рефлекс, память пальцев... Они вас подвели. И чтобы окончательно поставить точку в этом эпизоде, вот вам улика номер три! Мистер Хейт...