Выбор
Шрифт:
Она продолжила то, что начал говорить Клайд.
– Да, милый... Он так и не поверил, что когда ты увидишь меня уходящей в глубину, то пойдешь следом. Или спасти меня, или умереть со мной. Ведь он сам - никогда бы так не поступил.
Это то, что слышала Белла ночью, когда кралась за ними. Они - одно. И так будет. Старик сказал - находясь в разных мирах, они были друг другу предназначены. Тихо вздохнула, отпив горячего чаю, как теперь мы будем со всем этим жить? Когда вернёмся в Ликург... Роберта вдруг посмотрела на меня очень внимательно, коснулась
– Сондра, вы на берегу сказали, что потеряли тропу. Как так получилось? Она прямая и без развилок...
Гилберт и Клайд удивленно на нее посмотрели, переглянулись. Я усмехнулась, они не ждали от нее такого вопроса. А мне и самой интересно, почему я вдруг оказалась посреди густой чащи.
– Я не знаю, правда... Управляющий проводил меня до начала тропы и даже пальцем показал, в какой стороне озеро, - пытаюсь собраться с мыслями и вспомнить все, - я начала идти, не хотела, чтобы он видел, как побегу. А как зашла за поворот - рванула изо всех сил.
– И что потом?
– Джил подалась вперед, ее рука на подлокотнике кресла, пальцы сжались в кулак.
Клайд и Гилберт внимательно слушают, почему вдруг это их заинтересовало? Я пожала плечами, вздохнула.
– Не знаю. Помню, как бежала, потом... Словно какой-то провал, полоса тумана. И - лес вокруг...
– я внезапно осеклась.
Густая чаща, под ногами хрустит сухой ломкий валежник. Тишина... Где я, где озеро, тропа? Мне надо спешить! Лихорадочно оглядываюсь, куда бежать? Время уходит... Как вообще я тут очутилась? Голос... Негромкий голос. Откуда? Здесь никого нет. Нет? Это же... Стиснула зубы и затрясла головой, зажала уши. Замолчи!
– Сондра, любимая... Не надо никуда идти, вот, сядь под дерево, ты так устала... Все не так, тебя обманули, я расскажу тебе, объясню... Только... Не иди никуда, ничего не надо делать. Просто немного подожди, вот здесь. Я скоро приду за тобой, и все забудется, все станет хорошо. Ведь мы любим друг друга, я так тебя люблю... Помнишь? Вспомни, моя Сондра, моя маленькая лепетунья...
Голос убаюкивает, успокаивает, нахлынула усталость, почувствовала, как болят ноги. Как будет хорошо посидеть на густой траве под деревом, в тишине и прохладе. И скоро придет Клайд... Мой Клайд... А как же Роберта?
– Забудь о Роберте, ведь она жива и с ней ничего на самом деле не случилось. А мои мысли... За них нельзя карать, я этого не заслужил! Мы с тобой не заслужили... Оставь ее, у нас своя дорога. А она пойдет своей...
Сквозь усиливающуюся сонную истому вдруг проступили два смутных силуэта. Вот они становятся четче, яснее, словно проявляется фотография. Это и есть фотография, которую мне принесла Белла - двое у алтаря, их лица так счастливы... В моей воле уничтожить это, прямо сейчас. Вдруг с лица Роберты исчезла улыбка, лицо осунулось, возле губ залегли горькие складки. Все исчезло... Собор, свадебный наряд... Только рывком приблизившееся ко мне лицо. Потухшие глаза... Медленно текущие слезы... И так я обрету свое счастье? Вот это - его цена? Я, Сондра Финчли, снова разрушу ее жизнь? Нет! Слышишь, мразь, убийца, подлец? Нет! Сгинь, умри, исчезни навсегда! Сумеешь пролезть обратно - я убью тебя сама!
Голос замолк, я внезапно
В комнате тишина. Долго. Снова сгустилось развеявшееся было напряжение. Еще ничего не закончилось.
– Он сбил тебя с тропы, завел в чащу. Чтобы ты не добралась до Клайда с Робертой, - Гилберт положил подбородок на сплетенные пальцы и устремил на меня знакомый прицеливающийся взгляд, - но ты справилась, Сан.
– Я опоздала... Могло произойти непоправимое.
Клайд покачал головой, снова взяв Роберту за руку, поддерживая, успокаивая.
– Нет, Сондра. Вы были его единственной лазейкой, надеждой на возвращение. Ваше знание правды, ваша проснувшаяся ненависть к нему - надежнее всего закрыли ему дорогу назад, - он вдруг улыбнулся, - вот так вы и поучаствовали в нашем сражении. И помогли победить.
– До победы еще далеко!
– Джил слегка стукнула кулаком по креслу, - еще не пойман убийца. Еще...
Негромкий стук в дверь. Мы все переглянулись, Гилберт пожал плечами и подошёл к двери, открыл. Вошёл невысокий сухощавый человек с колючими внимательными глазами, я уже знаю, это Оливер Рейли. В его руках небольшой конверт плотной бумаги, он пристально всех нас осмотрел, задержав взгляд на мне.
– Господа, рад застать вас всех в сборе. Мы сумели проявить пленку и напечатать с нее сносные фотографии.
Он протянул конверт Клайду. Тот осторожно взял его и посмотрел на нас, пальцы медленно взялись за верхний обрез, открыли его. Никто ничего не говорит, мы ждём. Появились несколько фотографий, Клайд развернул их веером и вгляделся в того, кто на них запечатлен. Поднял на нас глаза и молча положил фотокарточки на стол.
Глава 41
Клайд
Я сразу узнал его, стоило мне развернуть эти несколько фотографий. Памятная подшивка Шорта. Пикники... Выезды... Праздники... Танцы... Приемы... Там и я рядом с ним кое-где. Медленно и осторожно положил карточки на стол, отошёл в сторону, не сказав ни слова. Не назвав имя. Никто не шевельнулся, не сделал движения взять их, посмотреть. Сондра отвела глаза, как будто не хочет видеть это четко проявившееся лицо. Джил смотрит, сжав губы, она его уже разглядела. Посмотрела на меня и показала глазами на фотографии, дескать, я тебе говорила. Гилберт... В его глазах застывший лёд. Тоже смотрит на меня и я знаю, о чем он думает. О моем обещании отцу Кэтрин. Сдержу ли? Сдержу, брат, не сомневайся. Все молчат. Как будто боятся нарушить воцарившуюся в комнате тишину, словно... Словно если это произойдет, то случится непоправимое. Рейли ждёт, поняв наши чувства и колебания.
Роберта. Ты тогда подошла к столу и взяла в руки эти проклятые фотографии. Я сделал безотчетное движение, Берта, не надо... Не бери... Не смотри... Оградить тебя, защитить... Не смотри... Она долго, очень долго смотрела. Она ищет в нем черты другого лица, вдруг пришло понимание. Ищет взгляд... Джил обеспокоенно посмотрела на нее, на меня. Успокаивающе приподнял руку, все в порядке, не мешай ей. И вдруг... Шаг вперёд сделала Сондра, встав рядом с Бертой. Ее тихий голос отчётливо прозвучал в сгустившемся безмолвии.