Выбор
Шрифт:
Вокруг свистели болты, и за спиной слышны были крики умирающих воинов, ставших жертвами особо точных выстрелов. Но король, ничего этого не замечая, лишь сильнее вонзал шпоры в бока своего скакуна. Единственным спасением от смертоносного града болтов было как можно скорее добраться до строя стрелков, врезаться в него, оставляя за собой изрубленные трупы, и, если будет суждено, там, в гуще врагов, и погибнуть. И Эйтор, яростно рыча на одной ноте, всем своим существом рвался туда, к сплошной стене щитов, из-за которых и летела, казалось, точно ему в лицо, оперенная смерть. А за ним мчалось еще три дюжины всадников,
– Остановить их, - приказал какой-то келотский сотник, заметивший сжавшихся в стальной кулак латников. Он был опытным бойцом, этот наемник, и знал, чего стоит тяжеловооруженный рыцарь в ближнем бою, а потому приказал: - Стреляйте в них! Бить по готовности, без команды!
Кое-кто из успевших перезарядить свои арбалеты стрелков выпустил в сторону приближавшегося отряда болты, и несколько альфионцев - трое или четверо - выпали из седел или поникли на шеи своих скакунов. Но остальные мчались вперед, словно обезумев, и несколько мгновений спустя стальной клин вспорол строй арбалетчиков.
Высокие щиты на подпорках не могли сдержать набравших хороший разбег боевых скакунов. Эту хлипкую преграду смели в один миг, и вот уже почти тридцать закованных в тяжелую броню воинов стальным валом прокатились по рядам легковооруженных стрелков. И на острие этого клина оказался король Эйтор.
Правитель Альфиона пронзил первую из своих жертв копьем, буквально оторвав чужаку голову, и с наслаждением при этом слыша, как под копытами его жеребца хрустят кости еще одного стрелка, оказавшегося недостаточно расторопным, чтобы вовремя убраться с дороги всадника. А затем Эйтор выхватил длинный клинок и принялся рубить направо и налево. Король шел напролом, врезаясь в толпу врагов, и за его спиной оставалась широкая просека, усеянная изрубленными телами.
– Бей, руби, - рычал король, размахивая длинным клинком, и каждый взмах стоил чьей-то жизни.
– Круши выродков! Смерть, смерть, смерть!!!
Большинство арбалетчиков были защищены только стегаными куртками и касками. Лишь немногие имели кольчуги или панцири-бригандины, и были вооружены широкими тесаками-фальчионами или более легкими кордами, которыми нечего было и думать достать восседавших на огромных скакунах латников, неуязвимых и смертоносных в эти мгновения, как никогда. И потому, выдержав лишь несколько минут такой рубки, стрелки развернулись и бросились бежать.
– Трусливые ублюдки, - ярился Эйтор, пустив своего коня вслед удиравшим с поля боя врагам.
– Сдохните все, выродки! Эрвин, где ты? Я здесь, я пришел за тобой, братец!
Но навстречу латникам, так легко прорвавшим строй, уже бежали пехотинцы, грозно выставившие перед собой хищные жала гизарм и алебард. Возможно, они узнали короля Альфиона по гербовому плащу и золотому ободу, венчавшему островерхий бацинет. А возможно, эти воины просто хотели первыми пленить благородного рыцаря, с которого потом можно было потребовать щедрый выкуп за свободу.
Горстка всадников, неизбежно сбавивших скорость и постепенно совсем остановившихся, оказалась вдруг в кольце врагов. Несколько сотен пеших бойцов атаковали со всех сторон. Крюками на обухах своих алебард они одного за другим стаскивали с коней отчаянно отбивавшихся рыцарей, и уже там, на
Оказался на земле и Эйтор. Король отчаянно отбивался, но на него набросились сразу не менее полутора дюжин врагов. Ухватив всадника крюками за руки и ноги, мятежники стащили его с седла, и обремененный тяжелыми латами Эйтор упал на обильно политую кровью его товарищей землю, оказавшись в окружении десятков охваченный яростью противников.
Кое-как встав на колени, Эйтор принял на свой клинок несколько ударов, но выпады обрушились на него со всех сторон, и лишь то, что враги больше мешали своим же товарищам, спеша первыми убить уже почти поверженную жертву, позволило государю прожить несколько лишних мгновений, которые оказались решающими.
– Государь, я здесь, - лорд Грефус, огромный, верхом на поистине исполинском жеребце, ворвался в гущу врагов, раскидывая их, подминая под копыта коня.
– Я иду, мой король!
Тогда, при стихийном, никем не планировавшемся штурме замка предателя Витуса, король Эйтор, рискуя собственной жизнью, пришел на выручку опавшему в трудное положение лорду, и теперь Грефус улучил момент, чтобы вернуть довлевший над ним долг. Он был один - свита лорда отстала от своего госопдина, подхваченная водоворотом битвы, но это не страшило Грефуса, и воин ворвался в гущу врагов, движимый только одним желанием - быть возле короля.
Лорд орудовал верной булавой, под ударами которой взрывались кровавыми брызгами головы. Описывая широкие круги, шестопер Грефуса сминал, точно бумагу, кованые шлемы и кирасы врагов, а уж кольчуги и вовсе не были препятствием для исполненных неистовой силы ударов. Низко рыча, словно разбуженный в средине февраля медведь, Грефус уверенно пробивался к королю, раскидывая в стороны глупцов, пытавшихся сперва остановить рыцаря, и люди Эрвина невольно расступились - никому не хотелось умирать в бессмысленном бою с этим гигантом.
– Садись в седло, государь, - лорд, за которым следовало еще с полдюжины рыцарей и сержантов, подвел королю чьего-то коня.
– Мы проиграли бой, и ты должен спасаться, если не желаешь, чтобы проигранной оказалась и эта война! Не медли, государь, - воскликнул Грефус, одним взмахом пернача проломив грудную клетку какому-то не в меру прыткому пехотинцу, подобравшемуся слишком близко. Отчетливо было слышно, как захрустели раскрошенные ребра, вминаясь в плоть, осколками пронзая сердце.
– Уже не в наших силах что-либо изменить здесь и сейчас, повелитель, - настойчиво обратился к королю лорд.
– Уходим!