Чтение онлайн

Поскольку Тревис не мог оставить Габи, отец подменял его в клинике несколько дней. Лишь потом он вернулся к более или менее нормальному рабочему расписанию — и до сих пор, когда дочери бегали и смеялись во дворе, а Габи возилась на кухне, ловил себя на том, что вспоминает минувший год. Воспоминания о днях, проведенных в больнице, расплывались и путались, как будто сам Тревис тоже побывал в коме.

Разумеется, она не вышла из комы без последствий. Габи сильно

похудела, мускулы атрофировались, левая сторона тела долгое время была парализована. Прошел не один день, прежде чем она смогла стоять без поддержки. Лечение продвигалось медленно; Габи по-прежнему ежедневно проводила два-три часа с терапевтом, а поначалу часто приходила в отчаяние из-за того, что больше не в состоянии делать самые простые вещи. Она ненавидела свое исхудавшее тело и неоднократно замечала, что, кажется, постарела лет на пятнадцать. В такие минуты Тревис всегда говорил, что она прекрасна. Он действительно был готов в этом поклясться.

Кристине и Элайзе понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть. В тот день, когда Габи очнулась, Тревис попросил миссис Гаррис забрать девочек из школы. Семья воссоединилась через час, но, войдя в палату, девочки не решались подойти поближе к матери. Они прижались к Тревису и односложно отвечали на вопросы Габи. Прошло полчаса, прежде чем Элайза наконец устроилась бочком на постели. Кристина избегала мать целые сутки и держалась так замкнуто, как будто встретила Габи впервые в жизни. Вечером, когда ее отправили обратно в больницу и Тревис повез дочерей домой, Кристина спросила: «Мама совсем проснулась, или она снова заснет?» Хотя врачи утверждали, что рецидива случиться не должно, никто тем не менее ничего не гарантировал — по крайней мере пока. Тревис боялся того же, что и Кристина; если он видел, что Габи спит, у него замирало сердце. Он легонько толкал жену, опасаясь, что та не откроет глаза. Когда Габи просыпалась, Тревис не в силах был скрыть облегчения. Поначалу она понимала его беспокойство и признавала, что мысль о рецидиве ее тоже пугает, но затем тревоги мужа начали раздражать. На прошлой неделе Тревис начал гладить ее руку посреди ночи. Габи открыла глаза, взглянула на часы и обнаружила, что они показывают начало четвертого. В следующую секунду она села и гневно воззрилась на Тревиса:

— Прекрати наконец это делать! Я хочу спать. Без помех и регулярно, как все нормальные люди! Я устала, разве ты не понимаешь? Ты что, собираешься до конца жизни будить меня через каждый час?!

Больше она ничего не сказала. Ссоры не получилось, поскольку Тревис даже не успел ответить — жена повернулась к

нему спиной, что-то бормоча себе под нос. Но это было настолько… в духе Габи, что он облегченно вздохнул. Если она больше не боялась впасть в кому — а Габи клялась, что не боится, — то Тревис готов был ей поверить. Или по крайней мере дать выспаться. Честно говоря, он сомневался, что страх когда-нибудь исчезнет полностью. И теперь посреди ночи он просто прислушивался к ее дыханию. Убедившись, что оно неровное в отличие от тех дней, когда Габи лежала в коме, Тревис отворачивался и засыпал.

Они заново привыкали друг к другу. Тревис понимал, что нужно время. Много времени. Они еще не обсуждали его поступок, нарушивший волю Габи, и Тревис не знал, состоится ли этот разговор вообще. Он уже пересказал жене все те воображаемые диалоги, которые они вели в больнице, а вот она мало что могла поведать. Габи не помнила ни запахов, ни звуков, ни прикосновений. «Время как будто… исчезло».

Но теперь все было хорошо. Так, как и должно быть. Тревис услышал, что позади него скрипнула дверь. Молли лежала в высокой траве у стены, старый Моби спал в углу. Тревис улыбнулся, увидев, как жена с мягкой улыбкой наблюдает за дочерьми. Кристина качала Элайзу на качелях, обе весело хохотали. Габи села в кресло рядом с Тревисом.

— Ленч готов, — сказала она. — Но пусть девочки еще немного поиграют. Им так весело.

— Да уж. Они меня измучили.

— Может, когда приедет Стефани, мы все отправимся в дельфинарий? А потом поедим пиццу? Страшно захотелось пиццы.

Тревис улыбнулся и подумал, что хотел бы остановить мгновение.

— Отличная идея. Да, я кое о чем вспомнил. Пока ты была в душе, тебе звонила мама.

— Я ей перезвоню. А еще вызову мастера, чтобы он починил тепловой насос. Вчера ночью в детской было слишком жарко.

— Я сам могу починить насос.

— Сомневаюсь. В прошлый раз, когда ты пытался это сделать, пришлось покупать новый. Помнишь?

— Просто ты не дала мне закончить.

— Ну да, конечно. — Габи подмигнула. — Поедим здесь или в доме?

Тревис сделал вид, что размышляет, хотя на самом деле это было не так уж важно. На веранде или в доме, лишь бы все вместе. С ним жена и дочери, которых он любит. Что еще нужно человеку? Солнце светило ярко, цветы благоухали, их ожидал беззаботный день, хотя минувшей зимой они не могли этого даже представить. День, похожий на любой другой. А самое главное — день, когда всё именно так, как и должно быть.