Чтение онлайн

— Благословляю! — и Любава подключилась.

— Одобряю, — добил Борис. Ему не до того было, но… не Устинья? Вот и ладно сие!

Подоспевший лекарь у него перенял тело Устиньи, на лавку уложил, пульс пощупал.

— Что скажешь, Адам?

— Не вижу причин для обморока, государь. Сердце боярышни бьется ровно, дыхание спокойное…

А что в рукаве его балахона исчезла нитка жемчуга из косы Устиньи — кто на то внимание обратит?

Устя на лавке лежала, ровно мертвая.

Устя

в себя пришла еще на руках у Бориса. Но лежала молча и тихо. Что с ней случилось?

Примерно она поняла.

Порчу на волхву наводить — дело гиблое и глупое. Неблагодарное и напрасное.

А вот разово воздействовать как-то можно. Долго не получится, да заговорщикам и пяти минут хватило, поздно уж переигрывать.

Как? То есть чем ее взяли?

Это Устя поняла, когда у нее из косы что-то вытянули. Но… ее волос касалась только Аксинья.

Опять?!

Снова ее предали самые близкие?

Ох, видимо, сколько кувшин разбитый не замазывай, а пить из горсти придется.

Аксинья, дурочка, что ж тебе пообещали-то? Устя хотела было, рот открыть, а как слова царицыны услышала, так и поняла все, сразу, ровно ее еще раз ножом ударили.

Дурочка!

Сестренка, какая ж ты идиотка!

Ясно-понятно, им женщина нужна с волховской кровью. Только про меня они поняли, что кровь проснулась и характер разбудила, а ты-то беззащитная! А кровь — она та же!

И что они с тобой сделают?

Как поступят?

Тут и думать нечего, что с Устиньей было, то и с Аксиньей будет, разве что имя поменяется. И такого она сестре своей не желает.

Но… но и сделать сейчас ничего не сможет!

Встать, закричать, что отравили ее или околдовали? Так и доказательств нет, уже нет… Аксинья от всего отопрется, Усте просто не поверит никто.

Кричи, не кричи…

Бесполезно!

А тем временем выбор невесты своим чередом шел…

— Благословляю!

Тут Федор и очнулся.

Аксинья?!

Даром ему никакая Аксинья не нужна! Ему Устя надобна! Но только он рот открыл, как ему на запястье материнская рука легла.

— Молчи, Федя. Будет тебе твоя Устинья, только молчи.

И так это сказано было, что рот у него сам собой и захлопнулся. Ежели матушка обещает, она всегда свое слово сдержит.

Так что Федор поклонился честь по чести.

— Когда так сложилось, пусть так и будет оно. Господь наш мудр и по своей воле любое дело управит. Прими мой дар, боярышня Аксинья.

Аксинья в ответ покраснела, поклонилась, пробулькала что-то невнятное… да, хоть и сестры они, да только Устинья себя держать

умеет, а эта…

Дурища!

Вслух же Федор ничего не сказал, наблюдая, как Адам с помощником выносят из Сердоликовой палаты так и не пришедшую в себя Устинью.

Церемония своим ходом шла.

Не приходила в себя Устинья еще минут пять. Вот как принесли ее в лекарские покои, да стрелец за дверь вышел, так и вскинулась она, прищурилась.

— Что, мейр Козельский, поговорим?

Адам аж шарахнулся.

Смотрит на него женщина, а глаза у нее прищурены. И кажется мужчине, что по ободку зрачка искры бегут. Зеленые, яркие…

— Эммм… б-боярышн-ня, я рад… да, рад, что ты опамятовала…

— Кто тебе велел нить жемчуга из моих волос забрать?

Устя понимала, что сам Адам вряд ли к тому причастен. Не с его силенками порчу наводить, обычный он человек, не слишком хороший, не очень плохой. Но кто-то же велел ему?

А кто?

— Государыня Любава сказала.

Устя кивнула понимающе.

— А когда б она отравлена оказалась?

— Государыня уверила, что вреда тебе нить не нанесет, просто пока при тебе она, ты себя плохо чувствовать будешь… бредни бабские. Но как отказать? Она государыня, и брата ее я любил, служил ему честь по чести, — Адам за собой никакой вины и рядом не ведал.

Не вор он, не делал ничего противузаконного, а что государыне Любаве услужить согласился — так что ж? У нее любые фантазии быть могут, она недавно болела сильно. Иногда и потакать им следует, пусть уж… бабы!

Эти мысли у него на лице написаны были так ясно, что Устя только головой качнула.

Как же легко управлять некоторыми мужчинами! И женщинами тоже… только говори, что они хотят услышать — и будут танцевать под твою музыку.

— Дай мне жемчуг на минутку. Пожалуйста, мейр Адам.

— Хорошо, боярышня.

Устя пальцами жемчуг перебрала.

Да, вот тут и здесь. Всего пара заговоренных жемчужин на целую нить. И заговорены они хитрО, не на Устинью.

На Федора.

Как только царевич рядом оказался, так и сработало ведьмовство, так и ужалило. Устя и отреагировала, в обморок упала. Плохо ей стало.

Оказывается, и так можно?

А вот поделом, не всегда силой решить можно, иногда опыт куда как поболее дает! Хорошо же, урок она получила, даже два, и оба запомнит.

Нить Устя решительно протянула лекарю, сама с лавки встала, плечи расправила.

— Благодарствую, мейр Адам. Пойду я к себе.

— Провожу я тебя, боярышня. Не дай Бог, еще в коридоре где обеспамятеешь.

— Уже не случится такого. Спасибо, мейр Адам.

— Все одно, то мой врачебный долг.

— Когда долг, проводи, мейр. Я тебя благодарю за помощь.