Чтение онлайн

– Как и Наполеону, мне одной причины достаточно. Еще раз убедился, ты и только ты. Я ведь сразу поверил тебе. Ты привлекла внимание тем, что не принимала участия ни в каких операциях, втихую крутила свои бабки, мы, как пацаны, кидались на все, что предложат, и я голову ломал, чего ты хочешь? Слушал, пытался понять. Ты говорила о рисках, независимости, о споре с судьбой, о желании красиво жить, не отказывая себе. Слушал о возможных комбинациях бизнеса. И вот оно в этих руках, моих и твоих. Сложил твои смелые предположения в схему. Слетал к дяде, он откорректировал и отдал нам сырье завода. Ты извини, раньше времени боялся говорить, вдруг сорвется. Идея, мозги, уверенность – все

твое. Я сам не решился бы. Сегодня прилетел и с аэропорта на завод. Подписал контракт, хотел сразу к тебе, едва успокоился. Домой. Душ. Славку на рынок, и позвонил тебе. Вот контракт! – на стол легла папка. – Здесь огромные бабки. Ты представитель интересов казахстанской стороны в России. Сколько там будешь, зависит от тебя. Я эшелонами загоняю сырье на завод, ты выжимаешь из них бабки. Работаешь напрямую с генеральным и замом по финансам. Принимаю все твои условия. Плюс – лучший отель, рестораны, одеваешься в престижных магазинах и салоны красоты, вечерний досуг, машина. Ну, как? Ты такого хотела? Это-то не мелочь? Что молчишь? Это даже не картошка. Это голубая тарелочка с золотой каемочкой. Вот он Рио-де-Жанейро! И эту корриду выиграем мы!

Соня рассмеялась от его безудержной радости, – Никаких ограничений?

– Никаких, Сонь! Мечты сбываются! Так?

– Кто б подумал? Теперь понятно, что меня сюда тянуло. – Она листала контракт.

Пробежалась по предмету договора, впечатлилась стоимостью подряда. – Странно, именно сейчас пропала уверенность.

– Э-э, ты это перестань. Ты так даже не шути.

– Знаешь, я, пожалуй, поеду. Завтра в десять жду у себя, конечно, поздно, но надо выспаться и тебе и мне. Много впечатлений и информации.

Не слушая его возражений и не приняв предложение Асель переночевать у них, уехала со Славкой. Хотелось тишины, уединения. Домчавшись к воротам санатория, попросила развернуться и выехать за город. Теплый ветер нежно касался лица, играя сквозняком проносился по салону, путаясь в волосах. С детства не любила салонный сквозняк ералашащий волосы, но хотелось отрезветь от пьянящего предложения и осознать реальность. Они достаточно уехали от намека на движение. Глушь заповедной зоны одуряла запахом земли, смешанным с запахом молодой поросли. «Сильный дождь прошел, интересно, куда ветер тучи погнал? Хорошо если пронесся над городом.» Она любила слушать гулкие, звонко шлепающиеся капли по образовавшимся лужам. Закрыв глаза, лежала в шезлонге, анализировала события вечера. Славик разжигал костер. Слышалось потрескивание. Стрекот сверчков. Издалека разносился хор квакшей.

– Недалеко пруд. – Славка словно услышал ее мысли.

Воздух, звуки, атмосфера и покой, как в далеком детстве. Приезжая с мамой в аул, лежала в степи с закрытыми глазами, слушая ее разнотонность, вдыхая, наслаждаясь и мечтая.

В санаторий вернулась утром. Шум воды не перекрывал телефонный звонок. Не хотелось выходить из душа, струи воды действовали магически. Телефон звонил не прекращая. Накинув на мокрое тело халат, подняла трубку.

– Сонь, привет. Ищу тебя со вчерашнего вечера, – возбужденно кричала Маришка, – вчера позвонила твоя подруга Евгения Артемовна. Горе у нее. Трагически зять погиб, похороны завтра. Она в полной растерянности. И ночью звонила, и под утро. Я дала санаторный номер, видимо не дозвонилась…

От услышанного Соня села на кровать. Мариша слышалась издалека. – Петька забронировал тебе билеты в обе стороны с открытой датой, слышишь?

– Во сколько самолет?

– В двенадцать. Ну, что Петька выезжает за тобой? Это хорошо, что он дома, а не в рейсе. Петька кричит, чтоб ты дала номер-серию паспорта.

–

Мариш, в одиннадцать у стойки регистрации. Да, вот еще что, запиши телефон Женьки, скажи ей время прилета, чтоб не волновалась. – Сбросив вызов, набрала Мухтара. К телефону долго не подходили. Наконец, послышалось сонное, – Алло…

– Асель, извините за ранний звонок, трубку передайте, пожалуйста, Мухтару.

– Да, да, – слышалось, как она будит, – Мухтар, проснись, возьми трубку, это Соня, слышишь?

– Господи, что ей не спится? Давай, – ворчал он, – Че так рано?

– Мухтар, еду к тебе. Я в двенадцать, улетаю.

– Ты соображаешь? Куда улетаешь? Ты с документами завтра вылетаешь в Москву.

– За завтраком обсудим. Кофе и что-нибудь поесть, я голодная. В Москву вылечу через день. Документы заберу.

Собирая вещи, думала о Женьке, что сейчас с ней творится. Что случилось? Вариной дочке два месяца. Старалась не думать о Гошке.

На лоджии курил с виду спокойный Мухтар. Сквозь сузившиеся щелки глаз сквозила ярость.

– Не злись. Пойдем покушаем. – Соня заглянула на кухню примыкающей к лоджии. Асель готовила завтрак. – Извините, можно кофе две ложки, один рафинад и сливки.

– Накорми нас сытно, чего-нибудь пожирней и побольше. Мы позавтракаем на лоджии, – прорычав, и не глядя спросил, – Что произошло?

– Допускаешь, получив такой контракт могу все бросить? У меня мало друзей, но, когда я им нужна – это, главное. Буду нужна тебе, приеду, где бы не был.

– Если случится, что не будем общаться, на похороны приедешь?

– Приеду. Не успею на похороны, но приеду.

– Честно?

– Не говори ерунды.

– Ладно, езжай. Давай о деле.

С аэропорта поехала к Женьке. Никого ни возле дома, ни рядом с квартирой. На душе стало холодно. В глаза бросилось закрытое черной шалью зеркало. Сквозняк по квартире гонял сигаретный дым. Лохмотья свалявшейся пыли перекати-полем перекатывались по квартире. Возле плиты две женщины. Кивнув им, прямиком пошла на лоджию. Она всегда боялась похорон, суеты, людей, принимающих активное участие, и всей этой церемонии. Жека курила сидя на футбольном мяче. Посеревшее и постаревшее с кулачок лицо, с вытянувшимся и обострившимся носом, выглядело скорбно и спокойно, лишь красивые тонкие пальцы слегка подрагивали.

– Где так долго была? – не глянув на подругу, пускала дым в сторону окна. – На выходные на море с Варькой и друзьями поехал. Со скалы нырнул и темечком об камень. Блин, все на ее глазах. На месте умер, не мучился. Подай сигарету с подоконника и давай выпьем.

– Где Варя?

– У Лили. У нее девок много и за Машуней есть кому посмотреть. У Варьки молоко пропало, беда. Лето. Машка теперь дристать будет.

За стеклами лоджии солнце бликами играло на пляшущих волнах.

– Я ждала тебя.

– Пойдем, Жек. Готовиться надо.

Людей было немного. У Женьки родных нет, пришли друзья-соседи. Приехали родители Гоши. Они с внучкой на руках сгорбившись провожали единственного сына. Все прошло быстро, без речей. И дома долго никто не сидел. Соседки помогали прибраться, помыть посуду. Жека с родителями Гоши сидела на диване, не перебивая рвущуюся болью просьбу отдать им внучку. Так сложилось у этих людей. Жизнь прошла по гарнизонам. Неизвестность и трудности быта не позволили иметь больше детей. Сына по распределению, как молодого специалиста, направили в этот город, с предоставлением общежития, позже – квартиры. Радовались высокой зарплате, ежемесячной надбавке. Вот как обернулось. Готовились к его приезду в отпуск с внучкой и невесткой.