Выбор
Шрифт:
— Кетрин Ван Хольц против Ольгерды Ляхи! — прокричал ведущий.
Гномы заорали так, что я пригнулась, боясь, что обрушится шатер. Мои соученики поднатужились, применили магию и переорали-таки бородатых.
Я выходила на арену, серьезно подумывая о том, а не сдаться ли мне сразу. Удар этой тумбочки меня не только сбросит с доски, но и размажет по полу в тонкий блин. Все же у меня был весомый довод не отказываться от поединка сразу — гномье украшение однозначно на мне будет смотреться лучше!
От первых ударов мне удалось уклониться.
Вспомнились слова нашего преподавателя боевых искусств: взбешенный противник — это полпротивника!
Пользуясь тем, что я была значительно выше гномки, я размахнулась и по касательной проехалась по ее голове подушкой. Несчастная постельная принадлежность не выдержала и порвалась, зацепившись за острые заколки. Зрители засмеялись. Гномка остановилась и, слегка покачиваясь от моих ударов, достала из кармана зеркальце.
— Моя прическа! — закричала она. — Ах ты, стерва!
Действительно, после моего удара ее волосы, аккуратно заплетенные в косы, растрепались, и в них застряли куриные перья. Кетрин стала похожа на полуощипанную курицу, которую продает на рынке нечистоплотная торговка. Что ж, желаемого я добилась — противница разозлилась.
…А-а-ах!
На меня словно упала крыша дома. Я свалилась с бревна, ощутимо приложившись об пол.
— Победительница — Кетрин Ван Хольц! — объявил ведущий.
Я отплевалась от опилок, которыми был обильно посыпан пол, и поднялась. В голове шумело. На трибунах моя группа поддержки запустила вверх огоньки, сложившиеся в неприличное слово, характеризующее Кетрин. Гномы молча полезли драться. Церемония награждения никого уже не интересовала — началась всеобщая потасовка.
Я поняла, что этот праздник жизни не для меня, и побрела к выходу вдохнуть свежего воздуха.
— Вы Ольгерда? — раздался за моей спиной вкрадчивый голос.
Я обернулась и увидела высокого, очень симпатичного молодого человека.
— Да, — несмотря на шум в голове, кокетливо ответила я.
— Замечательно! — сказал молодой человек. — Вам помочь?
Я оперлась на предложенную руку, меня отвели подальше от шума, царившего в цирке, и, вежливо улыбаясь, стукнули по голове…
…Сознание возвращалось урывками. То мне чудился знакомый голос Ирги, то виделось звездное небо, то казалось, что я лежу в узком ящике на очень неровной и твердой поверхности. Наконец в моих мозгах забегали более-менее внятные мысли, я потрясла головой и услышала:
— Очнулась? Это хорошо!
— Ирга? — усомнилась я.
— Он самый.
Я открыла глаза и в неясном лунном свете увидела склонившегося надо мной Иргу.
— Вот так сюрприз! А где мы?
— В могиле.
— Ёшкин кот! Я, конечно,
— Мы живы. Пока, — сообщил Ирга. — Слезь с меня, пожалуйста.
Я поерзала и обнаружила, что лежу на ногах возлюбленного. Услышав, как он застонал, я живенько уползла в противоположный конец могилы и сжалась там в комочек. Ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Щелкнув пальцами, я зажгла огонек, и он послушно подлетел к некроманту. Рассмотрев, во что превратился парень, я ойкнула, огонек погас, но я, на всякий случай, закрыла глаза, чтобы больше этого не видеть.
— Что, красавец? — хрипло спросил Ирга.
— Кто это с тобой сделал? — спросила я.
Лицо возлюбленного превратилось в месиво. Сломанный нос свернут набок, под глазами огромные темные круги синяков, губы разбиты, все лицо в крови. Руки скрещены на груди, левая осторожно баюкает правую с переломанными пальцами. Судя по всему, и ребрам, и ногам Ирги тоже досталось.
— Полагаю, что тот, кто тебя сюда кинул.
— Ничего, — бодро сказала я, щипая себя за руку, чтобы еще раз не закричать. — Сейчас я отсюда вылезу. У меня же ничего не сломано.
— Не вылезешь, — спокойно сказал Ирга. — Яма сверху накрыта защитным пологом, который никого не пропускает. Надежнее, чем крышкой.
— Нас убьют? — поинтересовалась я.
— Не хочется тебя расстраивать, но, скорее всего, да. Но чуть попозже. Убивать некроманта ночью — до такой глупости Лойд еще не дошел.
— Я-то не некромант, меня можно когда угодно убить, — пробормотала я и завыла, колотясь головой об стенку могилы.
Ирга молчал.
— Ладно, — вскоре спокойно сказала я, вытряхивая из волос землю. — Тебе же больно, наверное?
— Наверное, — сказал некромант. — На самом деле не так сильно, как вначале. Я пытаюсь исцелиться, ночь же моя стихия. Вот только колдовать полноценно я не смогу, они мне пальцы на обеих руках сломали.
— Кто — они? — спросила я, но тут же сама ответила: — Стоп! С ними потом разберемся.
Я со всей силы укусила себя за тыльную сторону ладони, пока не почувствовала, как рот наполняется кровью. Боль прогнала остатки истерики, я сплюнула кровь и пробурчала:
— Гадость какая, и как ее вампиры пьют?
Ирга фыркнул.
— А ты не фыркай, — сказала я. — Выберемся отсюда — я тебя сама убью. С особой жестокостью.
Я быстренько наложила на возлюбленного обезболивающие заклятия и почувствовала, как быстро у меня заканчивается магическая энергия.
— Да, — ответил Ирга на мой невысказанный вопрос. — Этот полог при попытке использовать магию выпивает энергию. Поэтому колдовать можно только по мелочи.
— Очень хорошо, — пробормотала я, — просто замечательно. Нет, я была неправа. Когда мы отсюда выберемся, я не только убью тебя с особой жестокостью, я еще и на твоей могиле станцую. Голой. А ты этого уже не увидишь, вот и мучайся.