Выбор
Шрифт:
— Да и мне надо бы из города уехать, — задумчиво проговорил Отто.
— Тебе кто-то собирается набить морду? — оживилась я.
— Нет, но пока лучше мне здесь не показываться.
— Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — сказала я, ломая голову над тем, что стряслось у Отто. Ясно, что меня это не касается, иначе бы лучший друг предупредил. Неужели полугном влюбился? Эх, все равно не скажет!
В день отъезда Отто зашел за мной в общежитие.
— Ты мантию взяла?
Я отрицательно покачала головой, пытаясь застегнуть набитую
— Там возле кареты стоит Беф, думаю, он проверит наличие официальной одежды, — сказал полугном, роясь в моем шкафу. — Молот и Наковальня! Это и есть твоя мантия?
— Помята немного, — призналась я.
— Немного? Да она в ужасном состоянии! — Отто понюхал ткань. — Ты ее вообще стирала?
— Я ее надевала всего пару раз в жизни, — огрызнулась я.
— Если учесть, что ты ее носила во время нашествия Лунной нежити… Да, золотце, некоторые люди имеют привычку часто стирать свою одежду, — заметил лучший друг.
— Я таким недостатком не страдаю. — Я еще больше скомкала мантию и ухитрилась затолкать ее в сумку.
Отто пожал плечами и забрал у меня багаж.
Я шла рядом, размышляя, правда ли, что я такая отвратительная хозяйка, или мне так кажется? Мантию я действительно носила летом, когда город атаковала орда Лунной нежити — той, которая активизируется только во время полной луны. Этот подвид оживших мертвецов отличался редкой злобностью, силой и кровожадностью. Противостоять им было очень тяжело, и при обороне города много молодых магов погибло. Я помогала целителям — мое умение транслировать, то есть направлять магические потоки в нужное место, им очень пригодилось. Каждый день, проведенный в Доме Исцеления, я с ужасом ждала, что сюда попадет Ирга. К счастью, некромант остался цел, а вот стирка мантии после всех событий у меня просто вылетела из головы.
Беф действительно поинтересовался, взяли ли мы парадную одежду.
— Конечно, — пробурчала я.
— Покажите. Что это?
— Мантия, просто немного помялась, — сгорая от стыда, сказала я.
Беф промолчал, а я не рискнула посмотреть на его выражение лица.
Дорога была ужасной. Я ничего не ела несколько дней — реакция на укачивание — и ненавидела всех, а больше всего себя за то, что согласилась ехать.
Встречающая делегация под унылыми серыми зонтами особо дружелюбной не выглядела.
— Добро пожаловать в Рорритор, — гнусаво сказал главный встречающий. — Мы рады приветствовать вас здесь, ведь это означает, что наши Университеты…
За шиворот капал дождь, ноги сразу же промокли, потому что дорога представляла собой одно большое болото. Мне хотелось прилечь, и чтобы кровать не качалась и была достаточно мягкой, и хотелось попить молока с медом, но статус официальной делегации расслабляться не позволял. За спиной тихо шмыгал носом виновник этого приключения. О чем он думал, я не знала, потому что всю дорогу считала именно себя пострадавшей стороной и беспрерывно ныла.
— Надеемся, что у вас останутся самые приятные
Мне захотелось сделать то же самое, но носового платка у меня не было. Оставалось надеяться, что содержимое носа не потечет самовольно, очерняя, точнее, озеленяя мой имидж представителя официальной делегации.
— Вас проводят в гостиницу, — сообщил главный встречающий, пожал нам руки и прытко поскакал по редким островкам суши на дороге в направлении Университета.
— Агиб, — представился провожающий, рассмотрел свои калоши и вздохнул: — Протекать начали, всех демонов на эту проклятую погоду!
— Скажите, — поинтересовалась я, — в Рорриторе бывает хорошая погода?
Агиб задумался. Я обернулась к Отто, но ничего не сказала. Лицо лучшего друга выражало такое сожаление о том, что он вызвался быть добровольцем, что еще и сердиться на него было уже слишком.
— Бывает, — наконец сказал провожающий, доставая что-то, напоминающее грязную простыню из очень паршивой придорожной гостиницы. — Это нежить в горах активизировалась и наслала такую погоду. Мы ее решили пока не менять, с нежити станет и снег наслать, а по сезону еще рановато.
Рорриторец печально высморкался в простыню и повел нас к гостинице.
— Да, — сказала я, закутавшись в одеяло в нашей общей с Отто комнате в гостинице. — Вот жлобы эти рорриторцы, могли хотя бы две комнаты выделить. Теперь понятно, почему Ирга предпочел учиться у нас, а не на родине. Я бы от такой погоды и жадности аборигенов с ума сошла.
— Местные привыкли. — Отто рылся в своей сумке. — Я подозреваю, что нас вдвоем поселили специально, так легче контролировать. Мне кажется, что приобретенный тут насморк просто не лечится. У тебя есть носовой платок?
— У меня его никогда не было, — сказала я. — Теперь жалею об этом.
— Ты меня простишь? — вдруг спросил Отто, виновато потупив глаза.
Я вздохнула:
— Ты же хотел как лучше, партнер.
Полугном просиял.
— Но в наказание, — продолжала я, — будешь гладить мою парадную мантию.
Лицо Отто скривилось.
— Давай лучше ты со мной разговаривать не будешь, — предложил он. — Будешь дуться, обижаться и отворачиваться, а? Ругаться?
— Не дождешься, — сказала я, выуживая несчастную тряпку из баула. — Держи!
В дверь постучали.
— Я отдам гладить мантию горничной! — воодушевился Отто. — Войдите!
Прежде чем я успела хоть что-то подумать, оказалось, что я вишу на шее у самого дорогого, близкого, нежного… мерзкого, вредного, противного обманщика. Ирга крепко прижимал меня к себе и что-то шептал в перерывах между поцелуями. Я резко оттолкнула увлекшегося некроманта.
— У тебя есть две секунды, чтобы придумать достойное оправдание тому, что ты мне не писал! — заявила я, отходя от греха подальше.