Выбор
Шрифт:
— Уже лучше, наставник, — Людмила улыбнулась. Нонсенс. — Я отдохнула и готова продолжать.
— Не жалеешь, что стала частью ордена Тота и Хамала? — Спрашивал ее Тиберий, все еще не убрав руку с ее головы.
— Я благодарна ордену. На Земле, я не смела, и мечтать о таком. О той свободе, что есть у меня здесь.
— Хорошо. Я доволен твоим усердием, Людмила, как и остальными членами твоей семьи, что влились в наши ряды, — погладил он ее по щеке и убрал руку. — У вас большое будущее. А теперь, нам пора. Одевайся. Процесс нельзя прерывать. Я понимаю, что тебе может быть больно,
— Я не боюсь боли. Кажется, я вам это уже доказала, наставник.
Мачеха послушалась и стала подбирать с пола разбросанные тут и там вещи. Вся ее одежда была голубого оттенка.
Тиберий улыбнулся. Он терпеливо наблюдал, как она одевается.
Как только она оделась, они вышли из ванной комнаты и сделали несколько шагов прочь. Я полетел за ними, продолжая подслушивать.
— Ты молодец, девочка. Сегодня мы… СТОЙ!
Тиберий всполошился и резко обернулся, бегая глазами по комнате позади себя. Меня он не видел, но… Что-то не так.
— Тут кто-то есть, — вкрадчиво сказал он.
Вся напускная доброжелательность и улыбка сошли с его лица.
— Что? — Удивилась мачеха.
Теперь я испугался. Не может быть. Как он меня почувствовал?
Ее наставник взмахнул своими длинными пальцами и с них сорвались тысячи черных искр, что разбежались вокруг, пока не нашли меня, притянувшись ко мне как к магниту и не обрисовав контур моей фигуры. Моя маскировка пошла к черту. Эти искры словно приклеились ко мне. Дьявол! Пока Людмила думала, что же это такое висит в воздухе, маг в сиреневом одеянии нанес свой удар. Я закричал. Боль была жуткая. К счастью, мое время в теле призрака вышло и меня потянуло назад. В свой мир.
Открыв глаза уже в поезде, я понял, что лежу на полу. Свалился с полки. Вся левая рука от плеча и до кончиков пальцев была в крови. Закусив губу, стараясь не закричать от разрывающей меня боли, я начал себя лечить.
«Изумрудная река» мягко обволокла меня и принесла с собой тепло, уняв пульсирующую боль. Я расслабился и позволил себе подумать. Этот маг с серой кожей в сиреневых одеждах опасен, как и любой, кто носит такие цвета. Если я прав, маги в том мире имеют иную градацию силы, чем у нас. Исходя из того что я видел, можно сделать вывод о том, что цвет одежды олицетворяет ранг мага. Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, сиреневый. Цвета радуги. Семь цветов — семь рангов. Получается мне не посчастливилось нарваться на одного из сильнейших магов того мира и он наказал меня за самонадеянность. Я посмотрел на руку. Она все еще выглядела плохо, но уже куда лучше, чем в начале.
Удар был смертельным. Меня спасло три вещи. Первое — в момент удара меня дернуло назад, в тело. Второе — я был призраком, а не человеком. И третье — око Даммаса. Я почувствовал, как оно встрепенулось внутри моего духа, и бутон на розе приоткрылся, помогая мне пережить этот удар.
Зря я, похоже, полез к мачехе. Надо было выбрать другого родственника для наблюдения. Ну, зато теперь я знаю, что в этом мире живут маги, не слабее Энея. А может и сильней.
Несмотря на неудачу и ранение,
Ну и касательного самого нового мира. Что я успел заметить? Город, без проводов и столбов освещения. Отсутствие автомобилей на улице. Одежду, в которой ходят люди. Другой язык. Теплый климат. Медальон на шее мага. Все это нужно обдумать и проанализировать, а пока надо бы привести купе в порядок. Не знаю, как я смогу объяснить проводнице кровь на полу и постельном белье. Придется поработать тряпкой.
— Ай!
— Терпи.
— Ай!
— Да что ты как маленький? — Всплеснула руками Алиса.
— Больно же.
Она меня стригла. Старая машинка, которую она нашла в шкафу, уже затупилась и рвала волосы. Почему не сходить в парикмахерскую? Не знаю. Просто захотелось, чтобы это сделала она, о чем я уже пожалел.
Через десять минут Алиса закончила и по армейским традициям обкорнала меня одной насадкой под три миллиметра. Я провел рукой по практически лысой голове и встал со стула.
— Уборка за тобой, — сказала она мне и сразу же упорхнула из комнаты, убежав на кухню проверять кастрюлю, в которой уже несколько часов варился холодец.
— Ладно, — ответил я, сходив в туалет и взяв оттуда веник и совок. Подмел пол, собрал свои волосы, а потом помыл голову, окончательно избавившись от мелких волосков, что противно кололись в шею.
Алису, как и ожидал, я нашел на кухне. Она уже раскладывала холодец в посуду. Осталось подождать, когда он остынет и можно убирать в холодильник. А завтра кушать.
Воскресенье. За окном уже сугробы до подоконника. Конец декабря.
— Пап, — встрепенулась Юлиана, что до того спокойно сидела за кухонным столом и лепила из пластилина Шарика, что позировал ей, вольготно разлегшись рядом с разожженным камином грея свои бока. — Пойдем, погуляем?
— Если мама разрешит.
— Мам!
— Недолго. Скоро обед.
— Ура!
Юлиана убежала одеваться.
— Смотри, чтобы она не простудилась.
Алиса чмокнула меня в щеку и продолжила греметь посудой. Я оставил ее одну и вышел в коридор, натянув на ноги любимые валенки и тулуп, что не жалко. Юлиана уже ждала меня тут. В своей шубке красно цвета и меховой шапке с двумя большими шарами пампушками она выглядела как маленькая снегурочка, которая зачем то взвалила себе на плечо санки. Я улыбнулся и забрал их у нее.
— Идем.
— В лес! — Отдала она мне команду. — К деревьям.
— Угу.
Мы вышли из дома, спустились с крыльца и я положил санки на снег. Юлина забралась в них, и я побежал, потянув их за веревочку, катая свою названную дочь.
— Быстрее! Быстрее! — Кричала она мне, радуясь так, как могут только дети. Она смеялась и подгоняла меня.
Я побежал, как мог быстро. Даже покраснел и запыхался.
Мы промчались мимо жилых домов, успевая здороваться с гуляющими на улице людьми, и с ветерком остановились у подножия деревьев, что великанами стояли на страже поселка.