Чтение онлайн

Вика не стала ждать, пока Сент уснёт. Едва раб, помогавший виконту подготовиться ко сну вышел из его спальни, она парализовала его заклинанием и заткнула рот кляпом, который соорудила из подручных средств, не забыв хорошо его закрепить с помощью верёвок.

Когда четвёрка подонков издевалась над Неллой, то виконт лично сломал девушке нос, отрезал нижнюю губу и облил ей груди горящим маслом.

Поэтому что-то выдумывать Вика не стала. Отстранённо лишь подумала, что от жительницы гуманного двадцать первого века Земли в ней сейчас ничего не было. Сейчас её руками и магией творила

суд и расправу на время ожившая Нелла.

Вика нисколько не боялась, что кто-нибудь сможет услышать тот истошный вой боли, который прорывался даже сквозь плотный кляп во рту Сента Араша. Решила, что если кто-то заглянет сюда, то тут и останется. Она нисколько не торопилась, давая виконту почувствовать на своей собственной шкуре то, чему он подвергал несчастных девушек. И добивать Вика его не спешила, дождалась пока он сам сдохнет.

— Долг платежом красен, — сказала она уже трупу.

Всё же его звали Лагис. Того пожилого мужчину, что спас девочку Неллу от надругательств.

А Шторм молодец, за неделю нашёл нужного Вике человека. Ну, не сам лично конечно нашёл, а те мелкие воришки и побирушки, что подъедались возле его банды и пользовались её защитой.

Пусть его покровительство не могло защитить мелкую шпану от властей и спасти от отрубания рук, выжигания клейм или мучительных казней, если те попадались повторно, но от соседних банд или одиночных воров постарше Шторм прикрывал.

А ещё давал порой ночлег в зимние холода. Пусть во Вьеже и никогда не холодало до температуры замерзания воды, но ледяные дожди в середине зимы случались не редко.

Только в преступном мире альтруизмом никто не страдает, поэтому за оказываемую им помощь воришкам приходилось не только отдавать треть от сворованного и четверть от выпрошенного, но и оказывать массу мелких услуг, начиная от выслеживания жертв и заканчивая прямым участием в различных акциях, которые проводили налётчики банды или воры постарше.

Лагиса это сборище воришек и попрошаек обнаружило в том же Южном районе, в котором находился и его прежний домишко, возле речных причалов при впадении Вены в Алернийский океан, где суда, пришедшие с верховьев реки, разгружались или перегружали доставленные товары на океанские корабли.

Справки ушлые ребята тоже как-то сумели навести. Бывший командир абордажной команды действительно растратил все свои сбережения, но смог найти себе место проживания и работу на складе одного из своих бывших нанимателей-судовладельцев. Денег, как поняла Вика, ему не платили или платили мизер, зато крышей над головой и питанием обеспечили.

Речные причалы располагались на южном берегу Вены, поэтому попаданке пришлось перейти через Новый мост и углубиться в нищие улочки. Трущобами эти кварталы не назовёшь, но и назвать здешние халупы домами язык не поворачивался.

— Какие грозные воины в наши скромные угодья забредают, — из подворотни вышла компания четверых, бомжей — не бомжей, но дурно одетых, давно не мытых и явно скверно пахнувших типов, — И не боится ведь, гляди-ка, — самый хилый из них похоже был тут вожаком.

Была у Вики мысль отправиться

на встречу с Лагисом в Скрыте, но она её быстро отбросила — не хотела к нему являться призраком отца Гамлета. Всё же ей нужны будут люди, которые будут знать, что молодая наёмница-лекарка Нелла и госпожа магиня Вика — это одно лицо. Почему-то интуиция ей подсказывала, что бывший абордажник подойдёт на роль её доверенного лица.

Так и получилось, что она шла в одежде наёмницы на своих двоих.

— А чего мне вас бояться-то? — пожала Вика плечами, — Если без обид, то выглядите вы, прямо скажу, не очень грозно. Ребята, а мы мирно никак не разойдёмся? — поинтересовалась она.

У четвёрки нищих не было даже оружия в руках. Нет, какие-то дрянные ножи в рукавах Вика определила. Но всё выглядело настолько не серьёзно — даже окажись на её месте обычная наёмница без навыков и умений попаданки — что она была даже в некотором недоумении насчёт мотивов приставал.

Каких-то дополнительных, скрытых в засаде сил Вика тоже не наблюдала. Сидел кто-то мелкий за ивняком возле гнилого забора, но это на подмогу четвёрке оборванцев точно не тянуло.

— Ты извини, девка, но деньги очень нужны.

Произнеся это, стоявший слева от заводилы здоровяк резко снизу вверх взмахнул рукой, чтобы послать в жертву метательный нож.

Вот только для владеющей ускорением ассасина попаданки такая атака никакой опасности не представляла.

Вика, ещё только когда рука налётчика пошла вверх, сделала два почти мгновенных шага, одновременно выхватывая из-за спины меч, клинок которого сама Укрепила до булата высочайшего качества, и со свистом стали снеся голову с плеч щуплого главаря, рубанула здоровяка по кисти руки ещё до того, как тот успел её разжать, перерубив кисть заодно с рукояткой так и не вылетевшего из неё ножа.

Обезопасив себя от непосредственной угрозы нападения, она замерла чуть пригнувшись на широко расставленных ногах и отведя меч в сторону, в готовности в любой миг довершить начатое уничтожение гопников.

Вика их бы наверное всё же прикончила. Но пока двое пятящихся уцелевших при её атаке налётчиков в ужасе смотрели, как из шеи упавшего тела главаря толчками фонтанирует кровь, а хотевший кинуть в неё нож, вскричав от боли и согнувшись, пытался левой рукой пережать на правой вытекание крови, из-за ивняка выскочила мелкая девчонка лет шести — восьми, одетая в какое-то рваньё.

— Тётенька, не убивайте папу! — со слезами закричала она и бросилась к здоровяку, который от боли похоже потерял ориентацию и со стоном упал на одно колено, — Не надо! Пожалуйста!

Её крик перешёл в рыдание, когда она принялась обнимать отца. Вика глядя на эту картину скривилась от понимания своей мягкотелости. Мало того, что позволила уцелевшим оборванцам броситься на утёк, так ещё и не могла прикончить атаковавшего её налётчика, как это изначально собиралась сделать.

А дальше поступила ещё хуже. Наложила незаметно мизерное Исцеление на кисть руки. Чтобы остановить кровь. Да ещё и бросила целый трояк — серебряную монету в три лиры — в грязь между плачущей девочкой и её стонущим отцом. И пошла дальше весьма недовольная собой.