Чтение онлайн

Но вот что у нее получалось — так это сводить воедино самую разную информацию. В школе она не имела никаких проблем с обучением. Точнее, в школе она просто не училась. Она посещала школу, — но все домашние задания занимали у нее не более 30 минут. И то — только письменные задания. Устные — она уже с 4 класса просто совсем не учила: ей было совершенно достаточно того, что она прослушивала урок в школе, да еще посмотреть в учебник 5 минут, — как раз то время, пока учитель идет к столу после звонка.

Единственное, чего она не любила — это заучивать напамять разные там даты, названия, и все такое…

В

каратэ она нашла то, что всегда любила. Она не стремилась, как другие дети, «увидеть» противника и «побить его». Или же — «защищаться от его ударов». Она просто оттачивала технику, рассматривая ее не более чем упражнения, способные соединить воедино мысль и движение. Способные соединить воедино ВНУТРЕННЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ДВИЖЕНИИ С САМИМ ЭТИМ ДВИЖЕНИЕМ.

Участия в спортивных соревнованиях она старательно избегала. Тренер уже давно махнул на нее рукой. Собственно, тренером был не тот старичок-японец, а другой — молодой парень с черным поясом: старичок провел лишь только первое занятие, да еще прочел лекцию о том, что каратэ — это не средство «побить противника», а путь укрепления духа, и сразу уехал. Поэтому довольно скоро Мишель оказалась предоставленой практически только сама себе: тренер часами возился с подающими надежды энтузиастами, которые вечно ходили с синяками. А Мишель в дожо вскоре начала заниматься только одними ката…

Поэтому она впервые пришла на экзамен по получению квалификационного уровня уже только в университете, обучаясь на первом курсе факультета социологических наук. Собственно, она воспользовалась оказией, так как в том году в их университет приехал на один семестр читать лекции сам Хироширо Номуши, — тот самый старичок-японец. Они увиделись в университетском дворе, — и старичок именно ей медленно поклонился в японском полупоклоне. Она автоматически сделала то же, — и потом долго вспоминала, кто же это мог быть. Вспомнила лишь, уже придя на экзамен и увидав старичка в белом каратэ-ги, перепоясанном красным поясом. Она еще не успела оформиться в секцию — и поэтому скромно пристроилась в конце очереди желающих сдавать экзамен.

Когда, в самом конце, подошла ее очередь, она подала в качестве документа справку, выданную школьным тренером и написанную в самой обтекаемой форме (что-то вроде «…прозанималась в секции 7 лет,… знает все основные ката школы…»). Секретарь, увидев такой образец письма обтекаемого стиля, встала и подошла к столику экзаменаторов. Она еще не успела ничего сказать, когда сенсей Хироширо Номуши протянул руку, взял у нее эту справку, и, даже не заглянув в нее, положил на стол.

— Санчин. — громко произнес он название ката.

Мишель стала в стойку мусуби-дачи, сложила руки и закрыла глаза. Она чувствовала, как постепенно уходило все. И усталость после двухчасового ожидания своей очереди. И гул голосов ребят и девушек, которые сдали экзамен раньше ее и теперь дожидались в дальнем конце зала объявления своих результатов. И даже сам зал. Оставалась лишь она, — а все вне ее превращалось в некий сплошной фон.

Начало ката пришло внезапно, как будто само тело, вне ее желания, начало плавно переливаться из одного состояния в другое, четко фиксируя на мгновение ту или иную каноническую форму стоек, нападающих и защитных положений. Слышалось лишь только громкое,

отчетливое, мощное ДВУХСТАДИЙНОЕ дыхание. Именно то дыхание, ради которого и уделяется столь много времени этому ката в школе каратэ годжу-рю…

Потом было ката Теншо, где тело, связанное неимоверным напряжением всех мышц, в своем движении уже не останавливается ни на мгновение…

Потом — остальные 8 ката школы каратэ Хироширо Номуши «Ди-Ай», стиль годжу-рю…

Последний поклон. Повернуться и уйти к студентам, дожидающимся результатов. Ее удивило, что гула голосов уже не было. Она встретила несколько весьма удивленных взглядов…

Но тут прозвучала команда, и все выстроились в несколько шеренг — в порядке сдачи экзамена. Как и всегда в таких случаях, были радостные возгласы успеха, были и горькие стоны неудач. А вот и ее фамилия. И опять все затихло.

— Мишель Статтон. — раздался громкий голос сенсея Хироширо Номуши.

И пауза.

А затем прозвучало решение комиссии:

— Четвертый дан.

Она автоматически поклонилась. И только затем пришло удивление. Не ослышалась ли она? Ведь всем известна консервативность школы Ди-Ай, особенно в случаях, когда человек долго не сдавал экзаменов. И всем известно, что никакие мольбы не помогут: в ЭТОЙ школе тебе присвоят ТОЛЬКО ТО, ЧТО ТЫ ЗАСЛУЖИЛ. Только то, что реально отражает твое умение.

Но выданный ей Диплом рассеивал всякие сомнения…

…А потом была долгая и спокойная беседа с Хироширо Номуши в его домике, который он снял неподалеку от университета. Разговаривали обо всем, — и прежде всего о социологии. Профессор Номуши оказался по своей научной специальности именно социологом. Для Мишель стало буквально откровением, когда он рассказал ей о разработанном им методе «параллельного изучения социальных процессов». Суть метода заключалась в том, что социальные процессы изучаются не так, как принято в школе или историографии, — то есть в их привязке к данной локальной территории. Чаще всего — к отдельной стране. Наоборот! Вместо этого изучаются социальные процессы, которые имели место с нескольких странах, — иногда даже и весьма отдаленных друг от друга!

Для Мишель удивительным оказалось также то, что, как следовало из исторических хроник, древний — дохристианский — мир нашей планеты оказался связан в единое целое гораздо более сильно, чем могло показаться на первый взгляд. Информация переносилась людьми, которые интенсивно мигрировали из страны в страну, из цивилизации в цивилизацию. А насыщенность таких миграционных процессов была просто поразительной. По этой причине новые знания практически мгновенно распространялись по территории материков…

Эта тема полностью поглотила внимание Мишель на весь период ее обучения в университете. Уже на старших курсах она опубликовала несколько статей, в которых доказывала, что технологический успех Европы и Северной Америки обусловлен как раз ИЗОЛЯЦИОНИСТСКОЙ ПОЛИТИКОЙ РАННЕГО ХРИСТИАНСТВА. Точнее, такая изоляционистская политика, которая выражалась в крайней, доходящей до вооруженного уничтожения, нетерпимости к людям, которые придерживались другой религиозной доктрины — так вот, такая доктрина оказалась БЛАГОМ, оказалась ПРУЖИНОЙ, раскручивающий научный и технический прогресс ЕВРОПЕЙСКОЙ Цивилизации…