Выбор пути
Шрифт:
Они нас видят, большие темные глаза широко раскрыты, но даже не пытаются сопротивляться. Я осторожно подхватываю маленькую женщину под мышки, и вытаскиваю ее наружу. Лёгкая, едва наберётся тридцать - сторок килограмм. Не удержавшись на ногах, она медленно оседает на землю. Эхх, надо было не только пищу брать, а и теплую одежду…
Следом за мной в плетёное жилище заглядывают остальные, выносят ещё одну жительницу и нескольких детей разного возраста. Рауг, оценив их состояние, сгребает ветки, сено и бросает туда догорающий факел. Пламя ярко вспыхивает, и во все стороны распространяется волна тепла. В других шалашах то же самое - женщины, дети и
Охотники подносят найденных людей к огню, в костер уже летят и сами плетеные жилища, их быстро рубят топорами на дрова. Рауг и Канг с основной частью отряда отправляются дальше, а мы горстями вытаскиваем из мешка мелкую сушёную рыбу, и вкладываем ее в руки "старых людей". Теперь, при ярком свете, я наконец могу их получше рассмотреть. Если не брать во внимание крайнюю худобу, то они вполне симпатичные, чем то похожи на невысоких стройных неандертальцев. Те же выступающие вперёд брови, округлый подбородок, кожа смуглая, как у наших детишек-метисов, волосы черные, длинные, переплетеные жгутами травы.
Руки с удлиненными пальцами, отогретыми у костра, ловко разрывают рыбу на кусочки, и отправляют ее в рот. Зубы у всех белые, крепкие и непривычно большие. У моих же людей проблем с зубами хватает уже в молодости…
На нас смотрят с опаской, особенно когда мы стали разрушать их жилища, но полученная пища не вяжется с агрессией. Они растеряны, не могут понять, чего ждать от огромных пришельцев, одетых в меховую одежду, вооруженных блестящим оружием и принесших с собой огонь.
Больше никакого имущества у них не было, несколько кусков плохо обработанного щебня, не сильно пригодного для изготовления каменных орудий, мы оставили на месте. Воды бы им ещё дать, но и это в спешке забыли…
Всего в этом стойбище мы нашли двадцать девять человек. Детей погрузили на телегу, взрослым и подросткам указали на место рядом с ними.
– Тинг, волки могли вернуться за это время. Приготовьте копья.
Охотник молча кивает, четверо мужчин забрасывают костер землёй и подходят к нему. "Старые люди" в центре, мы с Туром замыкаем колонну. Тянуть телегу в темноте сложнее, одна рука сжимает копьё, вторая упирается в сколоченный из грубых досок борт. Хорошо хоть возвращаемся по своему же следу, и все препятствия с дороги уже убраны…
– Стойте!
Мы только спустились с настила моста, и приготовились толкать телегу вверх по склону, когда Тинг скомандовал остановку. Глава Горностаев подошёл к берегу, и в свете факела мы видим скорчившегося у воды старика в таком же травяном наряде. Он лежит на боку, прижав согнутые ноги к животу и обхватив колени руками. Я подношу руку к его лицу - дышит!..
– Тур, давай его на телегу!
Вдвоем мы без труда подняли старика и положили его рядом с подвинувшимися детьми. Из его рук выскользнул тяжёлый мешочек, и, ударившись о землю, разорвался. В стороны покатились переливающиеся всеми цветами радуги камни и блестящие кусочки золота…
Снова моя промашка - в суматохе мы не оставили ежедневную корзину с рыбой. А этот старик ничего не забыл. Придя к мосту и не обнаружив ничего съестного, он так и остался на месте, смысла возвращаться к своим для него уже не было.
Едва мы поднялись по невысокому склону выше, как стал виден Лантирск, светящийся в темноте множеством огней. Ворота открыты, между городом и рекой уже стоят девять юрт, ещё столько же спешно собирают десятки
– Стоим здесь, ждём. Только когда наши люди уйдут за стену, мы разместим "старых людей", и сами будем жить рядом. Две недели, Тинг.
– Ты боишься невидимых духов, живущих в грязи?
– Именно. Они настолько малы, что ни я, ни другие люди их не заметят. Но мы сразу увидим, если они начнут вредить.
– Если бы я мог их увидеть, то убил бы всех!
– Тинг, если Предки подарят нам долгую жизнь, я смогу тебе их показать. Даю слово!
Конечно, быстро простейший световой микроскоп мне не создать, изготовить линзы ещё та морока. Но нет ничего невозможного, если задаться правильной целью!
Мы простояли у реки ещё полчаса, пока последний человек не скрылся за воротами. "Старые люди", сбившись в тесную толпу, пытались хоть так согреть друг друга. К карантинному поселку мы почти бежали, отстающих сопровождал Тур.
В юртах уже сложены дрова и лежат охапки сена, не иначе из запасов конюшни притащили. Поджигаю сухое дерево, и как только костер разгорается, заношу туда детей и подталкиваю к огню взрослых. Только бы они пожар не устроили…
Вскоре подошли и отряды Рауга с Кангом. До утра мы периодически заглядывали в юрты, подбрасывая дрова, но вскоре "старые люди" с этим стали справляться сами. Девяносто шесть человек, не понимающих ничего из того, что им говорят…
Даже я с трудом различил десяток слов, имеющих хоть какой-то смысл - все варианты неандертальских наречий, доставшиеся мне после посещения Первой Пещеры, были именно неандертальскими, и, скорее всего, появились позже, чем странный язык этих людей. Его придется учить так же, как в самом начале учил Эрику и учился сам, терпеливо запоминая и произнося другие варианты названия предметов. В том, что "старые люди" смогут не только повторить, но и понять смысл новых слов, я не сомневался, между собой они переговаривались постоянно, выдавая длинные фразы с множеством щелкающих и свистящих звуков.
Из Лантирска вышли две группы охотников, а мы, хорошо отдохнув и вооружившись топорами, продолжили расчищать пространство у реки. В городе жизнь продолжалась, как и раньше - заработала кузня, к небу вновь потянулись многочисленные дымки прогоревших за ночь печей.
Через пару дней гости окрепли настолько, что стали выходить из юрт, и пытаться помогать лесорубам, стаскивая обрубленые ветви в кучи. Немногочисленные мужчины с восхищением рассматривали топоры, за несколько минут способные свалить небольшое дерево. Я крикнул часовым, и нам из города вынесли десяток комплектов одежды. Оделись, хоть и морщились при виде шкур. Ничего, потерпят - привычная им растительность не могла сейчас нормально согреть, а до плотных и теплых тканей мы ещё сами не доросли.
Пратт продолжал снабжать всех свежей рыбой, порой отплывая за несколько километров и выискивая глубокие ямы на реке. За ним и другими рыбаками, сидящими в лодках, наблюдали десятки глаз, "старые люди" успели оценить как сам транспорт, так и результативность ловли так любимой ими добычи. Чувствую, как только хоть немного освоят язык, от желающих присоединится к нему отбоя не будет…
Время пролетело быстро, и десятого ноября я снял карантин. Старых людей переселили за стены, заставив юртами большую часть свободного пространства. Теперь они привыкали к использованию выгребных ям, купанию и новым обязанностям и распорядку дня.