Чтение онлайн

Пламя вокруг снова сжалось до размеров костра, и я очутился в огромной, не чета нашей, пещере. Ее свод терялся во тьме, пол со всех сторон повышался, словно амфитеатр. И на нем, освещенные бликами огня, неподвижно сидели старики. Бесконечные ряды одетых в шкуры фигур терялись во тьме. Мужчины и женщины, разные - и ещё крепкие, и иссохшие до состояния обтянутых жёлтой пергаментной кожей мумий, с длинными седыми волосами и абсолютно лысые. Они все смотрели на огонь. И на меня… Гул пламени стал громче, он накатывал волнами, словно морской прибой. И в нем я стал различать грубые,

хриплые голоса людей, отдельные слова, незнакомые, но почему-то понятные и без перевода. В голове разливалась ноющая, пульсирующая боль… Внезапно мне показалось, что в языках огня на меня пристально смотрит лицо Рауга...

И наваждение закончилось. Все вокруг плыло и качалось, я лежал на полу родной пещеры, рядом на коленях сидела Эрика и била меня по щекам, что-то крича сквозь слезы. Охотник, раньше сидевший рядом со мной, тоже каким то образом очутился на полу, и теперь силился подняться, ошалело мотая головой и пытаясь прийти в себя. Кожа на его руке распорота до локтя, по ней тонким ручейком стекает кровь.

Вокруг собралось все мое племя, люди вокруг кричали и спорили, с тревогой глядя на нас. Вот тебе и посидели у костра… Я раньше не верил в мистику, но сам факт того, что нахожусь в этом времени, в теле представителя другого вида людей, сильно пошатнул мои представления о мироустройстве.

Если рассуждать логически, огонь вполне может вводить неандертальцев, предрасположенных к этому, в состояние некоего транса или гипноза. За двести пятьдесят тысяч лет, что эти люди прожили на Земле, они вполне могли развить в себе экстрасенсорные способности. Теперь мысль о том, что я видел других людей, смотрящих в это время на огонь, и они меня не только заметили, но и пытались что-то сказать, уже не казалась такой безумной.

В будущем Вернадский предложит теорию ноосферы, как высшую форму развития биологического вида. Сейчас я воочию увидел ее древний, навсегда утраченный людьми вариант в виде информационного поля, охватывающего огромную территорию - стариков в неандертальских семьях выживало немного, а в той пещере из видения их были сотни… Как бы это были не все,умеющие входить в такой транс.

Нужно вставать, нечего пугать Эрику. Да и не должен глава племени вот так валяться на земле, вон, Рауг уже поднимается. Меня еще пошатывет, но головная боль стихает.

– Дим почти ушел к Предкам, в Первую Пещеру. Рауг успел его удержать на пороге.

Голос охотника звучит хрипло, ему тоже нехорошо.

– Ты должен был умереть. Только пережившие много зим люди, с белыми волосами могут заходить в это место.

Близнецы по привычке переводят, но я осознаю, что и без этого понимаю все, что сказал Рауг. Останавливаю их, и склоняю голову.

– Я благодарю тебя, Рауг. Дай мне руку.

Лена уже принесла воду и полоски кожи. Тщательно промываю рану, нанесённую не самым чистым ножом, и слегка стягиваю руку гиганта жгутом.

– А теперь садись и рассказывай все, что знаешь о Пещере Предков.

Опасливо косясь на языки вновь ставшего самым обычным пламени, возвращаюсь на прежнее место. Бледный от потери крови охотник удивлённо смотрит на меня. Да, я сказал все это на его родном наречии.

Вокруг раздаются такие же удивлённые возгласы.

– Нельзя просто так говорить через духов огня. Если заходить туда часто - люди или умирают, или навсегда остаются неподвижными.

Выходит, такой транс очень опасен для здоровья…

– Я знаю не много. Только то, что Таук, самый старый человек нашего рода, умел ходить в Пещеру Предков, и духи огня его не трогали. Каждый раз, перед тем как садиться и всматриваться в огонь, он наносил себе вот такую рану, и ждал, пока не вытечет много крови.

Хм… что-то в этом есть. Кровопускание снижает артериальное давление, предохраняя от инсульта и паралича? А ведь у неандертальцев ещё и свёртываемость крови была на высоте. Полезное качество для воинов и охотников, вот только и риск тромбоза возрастал многократно.

– Почему только старики могут посещать Пещеру Предков?

Ясно, что шаманом не может быть подросток, это ведь и вопрос авторитета. Но только ли в этом дело?

– Я не знаю, Дим. Очень редко молодые люди пытались вот так, как ты сейчас, повторить путь стариков. И ни одному из них это не удалось. Дим, ты говорил, что уже умирал. Ты в прошлой жизни был стариком?

Не был, конечно, неполных сорок лет это ещё не старость. Хотя… Сколько сейчас живут эти люди? Генетики считали, что совсем немного. Тяжёлые условия жизни, недостаток витаминов, болезни, стычки с животными и, как я убедился, кроманьенцами сокращали их возраст до 20-25 лет. И их "старикам" могло быть и не больше сорока…

– Да, Рауг. Но это не помогло мне. Расскажи, что ты видел в Пещере?

Охотник морщится, ему явно не хочется вспоминать об этом.

– Я успел увидеть немного, Дим. Ты стоял у костра, растерянный, озирающийся по сторонам, и к тебе со всех сторон тянулись струйки тумана. Или дыма, не знаю . Они хотели тебя удержать там. Навсегда.

Голоса я слышал, это про них он мне сейчас рассказывает? Ещё раз благодарю охотника за помощь. Внезапно он осматривает собравшихся, и, не найдя того, кого искал, громко кричит в глубину пещеры:

– Ари-Ка! Ари-Ка!

К нам шаркающей походкой подходит та самая старуха, что спасла мальчишек. Теперь и я вспомнил ее имя. "Быстрая", вот как оно переводится. Не могу сдержать улыбку, сейчас это имя ей совершенно не подходит.

– Расскажи Диму, почему ему и мне нельзя было соваться в Пещеру Предков.

Рауг с облегчением заканчивает разговор, и встаёт с места, как раз Слав кричит, что душевая свободна. Он ещё в прошлый раз оценил эту идею с купанием, но воспользоваться не успел.

Напротив меня садится Арика. Пытаюсь определить ее возраст - на вид далеко за пятьдесят. Лицо изрезано морщинами, длинные, до пояса седые волосы, ещё не связанные после купания в хвост, рассыпались по плечам, скрывая фигуру. Она мелко дрожит, словно от холода. И только потускневшие, бледно- голубые глаза смотрят цепко, внимательно.

Старуха не отвечает. Протягивает руки, сжимает ладонями мои виски, и закрывает глаза, к чему то прислушиваясь. Я не двигаюсь, молча жду, чем все закончится. Наконец, Арика отпускает меня.